уме?! Вы то можете покинуть станцию, улететь, куда вздумается, а куда денусь я? И кроме прочего, вам ли упрекать меня в подобном? Вам, которая живёт в 5 раз меньше, чем я?! Я столько всего повидал, сколько вам вообще не светит, я даже застал гибель нашей родной планеты, пережил утрату всех близких. Я вынужден ежегодно делать кучу инъекций, чтобы моё искусственное тело попросту не отключилось! И вы смеете меня в чем-то подобном подозревать???

Никто из членов совета ещё не видел профессора в таком бешенстве. Он всегда являл собой образец терпения и самообладания, поэтому его пламенная речь сейчас произвела впечатление. Командор заставил их обоих успокоиться, а госпожу Ён извиниться перед Чунмёном. А затем принялся раздавать распоряжения.

— Чен, возьмите двух человек и проверьте, что с оранжерей. Если её возможно восстановить, сообщите мне лично, и подсчитайте, что для этого понадобится. Капитан, проведите проверку всех систем, вдруг что-то ещё сбоит. Профессор, прошу, вернитесь пока к себе и подготовьте нам для изучения файлы по проекту К.А.I.

Соберёмся здесь же в 22.00.

Чен не заставил себя упрашивать, вышел из зала совета первым, и почти сразу наткнулся на Юми, старавшуюся незаметно вылезти из под настенных панелей.

— Ты что тут делаешь?

— Ой, ты заметил? Только не говори никому, иначе меня казнят!

— Ты что там делала?

— Подслушивала. Вчера это помогло мне спасти профессора. И остальных. А иначе мы бы ничего не знали, и вас бы отдали космокопам.

— Ладно, но никому больше этого не рассказывай, пойдём со мной.

Чен схватил девушку за руку и потащил по коридору. Юми обрадовалась, что он не видит, как зарделись её щёки и участилось дыхание.

На станции началась рабочая суета, связанная с устранением неполадок и мелким ремонтом. Чен до вечера возился в оранжерее, изолированной сейчас от других отсеков.

Ровно в 22.00 он снова вошёл в зал совета.

— Итак, молодой человек?

— Я сделал всё, что мог.

— Обычно так говорят медики, когда пациент мёртв, — язвительно заметил господин Чон.

— Увы. Оранжерею нельзя починить. Вчера профессор вам рассказал насчёт износа материалов. Основной механизм, отвечающий за гравитационное поле и вращение оранжереи сломался окончательно. С учетом его сложности и размеров, заменить его нечем, а починить невозможно, не из чего собирать детали.

— Но вы меньше года назад предоставили проект реконструкции оранжерейного отсека, — сказал господин Чон.

— Верно. Однако он предполагал исправность гравитатора.

— Что, если забрать такое устройство с махины, которую вы притащили? — поинтересовалась госпожа Ён.

— В этом случае всё живое, что там хранится, погибнет за секунды. А сама машина превратится в хлам.

— Где ещё можно достать нужное оборудование?

— Если пойти войной на другую станцию, то можно отобрать у них. Нужно время, чтобы отделить, перевезти и установить на нашей станции, это примерно месяца три, в зависимости от удалённости. Не считая длительности войны. Но мы не доживём

— На сколько нам хватит запасов еды? — спросила госпожа Ён.

— Максимум на год. Это не самые лучшие продукты, и придется вдвое урезать пайки, но другого выбора нет. Придется или где-то покупать, или воевать. Ну или строить базу на новой планете и пытаться там что-то выращивать.

— Думаете, это возможно за такой короткий срок?

— С технической точки зрения да. Если разобрать оранжерейный отсек, и ещё один, любой в общем-то, мы сможем построить подобное на планете, но там уже не потребуется вращение и гравитация, т. к. планета вращается сама по себе. Нам нужно только создать подходящие условия. На планете можно сделать необходимый грунт, только забрать со станции специальные реактивы. В теории через год после начала проекта мы сможем получить там первый урожай.

— А по-моему мы все умрём, — отрезал господин Чон, постоянно сидевший с недовольным лицом.

— Поясните свой скепсис, — обратился к нему командор Хван.

— Когда другие станции узнают про ваше положение и о проекте новой Земли, они набросятся на нас как дикие хищники на раненого. Нам не выжить. А если даже не набросятся и мы сможем договориться, что мы сможем закупить у других? Такие же припасы, какие есть у нас, делает любая станция. Никто не станет делиться своим неприкосновенным на случай кризиса. А война... что ж, возможно, но тогда мы все рискуем погибнуть. Ведь это будет битва на смерть.

— Позвольте? — влез в их разговор Чен.

— Вам есть что возразить? — огрызнулся господин Чон.

— Пока я разыскивал проект, мне довелось посетить многие станции, а так же… эээ... Не совсем законные места. Я видел живых птиц, кошек и собак, других животных. Настоящих. Я ел настоящий хлеб из пшеницы, которую, как нам говорят, не выращивают в космосе. Но где-то тайно выращивают. А это значит, что у кого-то есть зёрна и стоят они баснословно дорого, а продать их могут далеко не всем. Но они существуют. Если правильно всё организовать и убедить других людей, шансы есть для всех.

— Птиц? — засомневался Чон.

Вместо ответа инженер расстегнул нагрудный карман рабочей рубашки, вынул птичье перо и положил его на стол перед командором. Члены совета удивлённо переглянулись.

— Кошка у вас тоже за пазухой прячется?

— Нет. Но я знаю, где обитает ближайшая. Могу вам её показать уже сегодня.

— А где вы достали пшеничный хлеб?

— Меня угостил им пилот Мин, он раздобыл его на одном из черных рынков.

— Вот вам и причина не отдавать паренька копам, — улыбнулась госпожа Ён. — Если он может доставать такое, его можно использовать в наших интересах.

— Я даже не буду спрашивать, где ещё вы умудрились побывать и каким образом там выжили, — нахмурился Господи Чон, всё ещё сомневающийся в затее.

— А всё благодаря Каю, он удивительный пилот, и очень многое знает о внешнем мире вне станций. Его знания и опыт бесценны. Он говорит на трёх международных диалектах и имеет широкие связи в самых разных кругах, — похвалил Чен нового друга, давая совету ещё одну причину не избавляться от парня. Кай самодовольно ухмыльнулся, мысленно поблагодарив своего почти друга за такую высокую оценку.

В зале воцарилась тишина. Чен и Кай ждали, члены совета думали и иногда перешёптывались. Нарушил молчание профессор Мён.

— На самом деле всё не так сложно, как кажется. Я — единственный выживший, кто застал создание проекта и кто знает о нём всё. Вытрясти это из меня невозможно, я не сдамся в плен либо умру. А биороидов в нашем мире можно перечесть по пальцам одной руки, поддерживать наше существование дорого и сложно, поэтому меня нет смысла похищать. Теперь у нас есть Кай, в чьём днк зашита