в сердце чужой столицы. Верни мне мою кровь по праву, и если она не пострадала, то мы разойдёмся миром, и я не буду предъявлять к тебе претензии о том, что ты пытался использовать её в качестве жертвы для умасливания покровительствующей вам Первостихии.

Признаться, первыми мыслями, мелькнувшими у меня, были в основном русские матерные, в переводе означавшие: «Ну не дебил ли?» Он же герцог, ему за сотню лет, а он несёт такое во всеуслышание посреди столицы другого государства. На что надеется?

Но, как ни странно, в одном он был прав. Если Зисланги действительно имели родовой артефакт для отслеживания собственной крови, это означало, что девчонку следовало срочно перенести в какое-нибудь более надёжное и недоступное место. И перенести её следовало в такие дебри, куда чешуя голландских змеев даже в пьяном бреду подумает сунуться. Было у меня одно местечко в Океании.

Потому, опустив трубку, я тут же перенёсся порталом обратно в лазарет и скомандовал:

— Фёдор Михайлович, у вас минута на отсоединение барышни от магической аппаратуры, и вы переезжаете на новое место обитания на некоторое время, пока я не разберусь с не в меру ретивыми её родственничками.

Эсрай нахмурилась. Пристально всматриваясь в девицу, лежащую под сонным заклинанием, богиня с вопросительной интонацией уточнила, вздёрнув бровь:

— А это кто?

— Гостья, — ответил я. — Очень полезная гостья, с которой мне нужно успеть обменяться клятвами о ненападении. И ключ, который смог бы в своё врем вытащить тебя из ловушки.

Эсрай нахмурилась, а после кивнула, принимая моё объяснение.

— Такой ценный актив я могу и сопроводить на всякий случай, — тут же предложила богиня. — Я так понимаю, уходить они будут далеко?

— О да! На другой конец мира от твоей и её родин. Так что, возможно, в этом есть смысл. Эльза, Фёдор Михайлович, даёте разрешение?

— Эльза, слушаю ваш вывод, — тут же отозвался Мясников, видимо, заодно ещё и инспектируя княжну в процессе непрерывного обучения.

— Да, — отозвалась Эльза. — У Эсрай имеется энергетическое опустошение, но всё в пределах нормы, как при использовании дико затратного конструкта. Кое-какую регенеративную алхимию я ей выдам, но им бы еды с собой, а то мало ли, ты задержишься.

— По поводу еды не беспокойся, — хмыкнула богиня. — Будь там лес, море или река, я нас прокормлю.

— Я тебе говорил, что ты у меня умничка и просто прелесть? — послал я невесте воздушный поцелуй.

Богиня от чего-то очень мило зарделась, но ответила:

— Нет, но тебе стоит говорить это почаще!

— Исправлюсь! — сделал я шутовской поклон. — А теперь прости, нужно решать вопросы с голландскими подколодными змеями.

Открыв портал в Океанию на вулканический остров, где я должен был встретиться с кайдзю, я выпроводил туда разом Мясникова, Эсрай и на каталке вытолкал, судя по всему, ту самую Шанталь Зисланг, о которой сейчас столь громогласно переживал её дедушка.

Ну а мне предстояло слегка поумерить кое-чью спесь. Не стоило бросаться обвинениями в адрес архимага, да ещё и на пороге его собственной резиденции.

Глава 12

Да, особняк Угаровых начинает приобретать особую популярность. То к нам Алхасовы с делегацией на волках заявились, теперь вот Зисланги морскими змеями пожаловали. И при этом пытаются, собственными размерами, смотреть на нас как на говно.

Ещё бы, размеры голландских змеёнышей едва не превышали высоту старых деревьев, высаженных вокруг нашего особняка. Но таких исполинских тварей, размером в районе двадцати метров, было всего лишь пятеро. Остальные были пониже да пожиже.

Но это не означало, что мне совершенно нечего было им противопоставить. Во-первых, магию иллюзий никто не отменял. Плюс ко всему, у меня в собственном Ничто хранилась маленькая личная армия. И хоть конкретно рой я сейчас использовать не планировал, вот остальных моих помощников — с лёгкостью. К тому же я знал основные формы, используемые бабушкой для охраны поместий.

Так что, выйдя на крыльцо, я попросту прогулочным шагом отправился к воротам усадьбы, в то время как за мной полукругом последовали сперва игольники, готовые в момент превратиться в живой щит, затем в небо взмыли горгульи и крылогривы, а следом в сизое столичное небо поднялись твари, не менее исполинских размеров, чем змеи, властители неба. Парочка таких от змея среднего размера чешуи бы не оставила, а совсем мелких за червей бы с лёгкостью приняла. Ну и последними передо мной шагали горги, причем в оригинальном размере эрга, пожертвовавшего собой ради моего излечения. А такой твари только дай возможность вцепиться в змея, и тот уже из пасти вырвался бы только двумя отдельными кусками.

Вот такой приветственной делегацией, контролирующей небо и землю, мы вышли к Зислангам.

У тех морды предсказуемо чуть вытянулись от удивления, ведь шли они мешать с дерьмом слабенький полувымерший род с княгиней-инвалидом и двумя сопляками, а встречали их пусть и без открытой агрессии, но с демонстрацией сил, как минимум, равных их собственным.

При прочих равных, моё сопровождение основательно потрепало бы Зислангов, дав мне возможность в случае необходимости перегруппировать силы и подключить стационарные системы защиты столичного особняка.

— Я, князь Угаров, требую представиться того, кто гнусно оклеветал мои честь и достоинство, обвинив в краже девицы неизвестного рода и принесении её в жертву неким высшим силам, — я демонстративно пустил себе кровь на ладони и добавил: — Клянусь кровью и силой, что не делал ни того, ни другого!

Над моими плечами полыхнуло сразу две вспышки серебряного и розового цвета, принимая истинность моей клятвы, в то время как у самого старого змея с сапфировой чешуёй глаза и вовсе стали похожи размером на колеса от телег.

Пока старый змей тупил, не менее здоровый, но светлее окрасом, сменил ипостась на человеческую, и я с удивлением узнал в нём Альфреда Зисланга, составившего мне протекцию при сбыте крови ледяных виверн в Стокгольме. Как тесен, мать его, мир!

— Князь, моё имя Альфред Зисланг, — с чудовищным акцентом, но по-русски заговорил голландец. При этом он склонил голову в уважительном поклоне чуть ниже, чем следовало бы равному себе, — это мою дочь Шанталь похитили, и в результате сложнейшего ритуала, кровный маяк привёл нас сюда. Я прошу простить наше вторжение! Мы не смеем оспаривать вашу клятву, но есть ли возможность, что кто-то из ваших людей или членов рода мог совершить нечто подобное? Или может быть у вас