— Я бы так и сделал, но княгиню ещё вчера ночью вызвали в ставку вместе со всеми имеющимися у неё химерами.

— Да твою ж мать! И что я успел пропустить за время своего заграничного вояжа?..

* * *

Совет Достойнейших вновь собрался в сердце самого священного места Туманного Альбиона, в мэллорновой роще.

Под пологом исполинских древовидных колонн даже время текло иначе. Мягкий, словно бы вечный полумрак царил в этом месте: лучи солнца, пробиваясь сквозь густую крону, рассыпались на тысячи золотистых искр, пляшущих на мху и корнях, выступающих из земли подобно костям самой земли. Воздух был пропитан не магией защиты, а первозданной силой — той, что помнила ещё первых альбионцев, ступивших на этот берег.

Из двенадцати сильнейших магов империи, присутствовавших на прошлом Совете, сегодня осталось сидеть лишь шестеро. Три архимага отправились на помощь европейским союзникам, а ещё трое были утрачены за одну ночь. Это была самая болезненная утрата для Альбиона за последние два века. А если к ним прибавить ещё и недавнюю потерю двух архимагов в Стамбуле… то и вовсе ситуация складывалась критическая.

Ещё недавно они сами хотели пощипать русов, пока те ослабли, а теперь сами переходили в разряд добычи. Это понимали все присутствующие. Потому архимаги, чьи лица в этом священном полумраке казались высеченными из старого пергамента, молчали. Мертвая, гнетущая тишина, чуждая этому месту, наполнила рощу. Даже шелест листьев стих, будто мэллорны затаили дыхание, оплакивая утраченных магов.

Мягко ступая по мху, чтобы не потревожить корни, появился Лаэлин. Полуэльф, секретарь Гильдии Магов, выглядел здесь особенно чужеродно: его короткие для эльфа уши, суетливые движения и бледное от страха лицо оскверняли гармонию рощи. Он опустился на колени на краю поляны, не смея ступить в круг, и его голос, дрожащий и лишенный эльфийской певучести, нарушил священную тишину:

— М-милорды… ваши магичества… я предстал перед вами, как было велено…

Он осекся под тяжестью шести пар светящихся глаз, прожигающих его насквозь. Никто не проронил ни слова, но давление древней силы, подкрепленной гневом и скорбью, было столь велико, что Лаэлин прижался лбом ко мху, впитывая влагу носом.

Лорд Финдараэль, архимаг стихии земли, подался вперед, опираясь длинными пальцами о резной каменный посох. В его голосе, обычно мягком, как бархат, сейчас зазвенела сталь, готовая разорвать секретаря в клочья:

— Какого демона ты ходатайствовал, Лаэлин? Ради звонкой монеты? Ты лишил империю трёх архимагов из-за жалких подачек?

— Это всё русы! — выкрикнул кто-то из дальнего края поляны, где сидел лорд-интуит Кэллум, известный своей вспыльчивостью и короткой стрижкой, не свойственной чистокровным эльфам. — Точно русы! Это их дикий князь пошёл в такую подлую атаку, ведь в честном бою не смог бы победить! Тот самый Угаров, которому наша леди Эсрайлинвиэль пыталась сбежать!

При упоминании имени пленённой архимаги вздрогнули. Кто-то невольно бросил взгляд на пустующее кресло, увитое серебристыми листьями, которые теперь казались траурными.

— Я требую объяснений! — лорд Финдараэль стукнул посохом о землю, отчего та под ногами у всех содрогнулась. — Ты прикрываешь варваров, Лаэлин⁈

Лаэлин, трясясь мелкой дрожью до синевы на бледных, полуэльфийских губах, замахал руками, не поднимая головы от мха:

— Клянусь Светом Древних и корнями мэллорнов, милорд! Клянусь! Я не прикрываю! Это были раджпуты! Индусы!

По роще пронесся удивленный шепот, похожий на шелест листвы, но тут же стих. Мэллорны не одобряли шума. Секретарь, заикаясь и глотая окончания, торопливо выпалил, чувствуя, как холодный пот заливает глаза:

— У н-нас… у врат Гильдии стоит Артефакт Истинного Зрения, зачарованный в этой роще! У этого… у просителя… в ауре была Родовая Сила! Р-раджпутов! Я с-специально, перед тем как дать добро на встречу, где погибли наши… я все перепроверил! Со слепками, что хранятся в Хранилище! — Он уже не говорил, а почти кричал, цепляясь за единственный шанс на спасение, и его голос эхом отражался от стволов. — Аура сильнейшая! Ориентировочно — возможно, едва ли не сильнее, чем у самого Раджи Викрамадитьи! А Сила не лжёт! Подделать ауру невозможно! Сам мэллорн подтвердит!

В роще вновь воцарилась гробовая тишина. Архимаги переваривали информацию. Раджпуты? Против них? Уничтожили двух их лучших магов и пленили третью, ту, что была дороже многих? Это не укладывалось в голове. Вековая эльфийская выдержка дала трещину.

Лорд Финдараэль, нахмурив свой высокий лоб, нарушил молчание. Его голос звучал глухо, как эхо в горах:

— Что пошло не так? Знали ли они, что наши силы ослаблены? Что совет и стражи Альбиона сейчас не в полной боеготовности? — он обвел взглядом присутствующих, и взгляд его задержался на пустом кресле. — Знали. Не могли не знать. После того, что творится у берегов Балтийского и Черного морей, только слепой бы не заметил. Или тот, кто не хотел замечать.

Он перевел взгляд на архимага воздуха, молчаливого лорда Эрейниона, который сидел с непроницаемым лицом, напоминающим античную маску, вросшую в древесное сиденье.

— А что нашептали ветра нашему славному Эрейниону?

Лорд Эрейнион вздрогнул, но ответил, тщательно подбирая слова, будто перебирая древние свитки в своей памяти:

— Ходили слухи… в пору листопада… что одна из дочерей раджи Викрамадитьи была в той самой академии, что и наша несравненная Эсрайлиннвиэль. А ещё ветра шепчут, что дочь раджи на кого-то охотилась. Мы не можем быть уверены, что не на Эсрай. У раджпутов есть традиция: когда сильному наследнику предстоит взойти на трон, ему подбирают сильную пару. Рассылают соглядатаев и… если им нравится женщина, они берут её силой, не разбираясь, чья она дочь. Потом платят виру. Но те девицы, что могли дать отпор… их единицы. Их ломали. Ведь сила раджпутов в ночных кошмарах. Магички сходили с ума, не отличая явь от сна, и согласны были на всё.

— Так что с той принцессой? — нетерпеливо перебил лорд Финдараэль.

— В результате инцидента, где была замечена наша Эсрай, девица погибла. Поговаривают, что убил её Угаров.

— Выходит, он отсек поползновения индусов, — подытожил лорд Финдараэль, и его глаза сузились. — А когда мы отозвали нашу леди Эсрайлиннвиэль в Альбион… индусы без раздумий пришли и взяли своё?

При этих словах все невольно посмотрели на пустующее кресло. Тишина стала звенящей.

— Но как так вышло, — подал голос кто-то из доселе молчавших архимагов, — что один княжишко непонятной силы смог противостоять принцессе раджпутов, а наши два архимага не смогли ничего сделать её родичу?

— Вы забываете,