— осадил его лорд Эрейнион, — что к нам, скорее всего, прибыл наследник Викрамадитьи, сильнейший из сильнейших, рожденный под покровом тьмы. А младшую принцессу отправили как ищейку — да, сильную, но против наследника… возможно, её дар был слабее. Угаров справился с ней, возможно, хитростью или поддержкой магов в академии, а наши столкнулись с истинным архимагом, который и заморочил им головы, опутав снами. Линтхаэль и Эльтрандуил погибли, не успев даже сломить сопротивление Эсрайлиннвиэль.

Вопрос повис в воздухе: «Что мы можем сделать сейчас? Нанести ответный удар?».

Древний сухопарый лорд Кирион, единственный представитель императорской семьи с глазами цвета выцветшей бирюзы, тяжело вздохнул и ответил за всех:

— Прямо сейчас наши архимаги раздерганы по морям. Это был идеальный момент для удара, и наши враги им воспользовались. И хоть в самом Раджпутане не спокойно, это может быть следствием того, что наследник добыл себе сильную пару и теперь сместил отца с трона. При таких исходных данных, вернуть леди Эсрайлиннвиэль… мы, скорее всего, не успеем.

— Но она же в серебряном саркофаге? — оживился лорд Финдараэль. — Мы не успели его снять? Саркофаг и дальше защищает её?

— Саркофаг не снят, — подтвердил лорд Эрейнион. — Возможно, она продержится и против приставаний индуса. Если он только не сведёт её с ума тем же способом, каким раджпуты ломают своих пленниц. Но учтите: Линтхаэль и Эльтрандуил уже надломили её броню своими грубыми попытками. У них не было цели договориться. Они шли на таран. А теперь все лавры — и она сама — могут достаться наследнику Раджпутана. И тогда мы сами будем виноваты, что так плохо заботились о сохранности нашего самого ценного актива.

Он замолчал, и в тишине было слышно, как шелестят листья мэллорнов, то ли оплакивая плененную дочь, то ли осуждая Совет.

— Будем надеяться, — продолжил лорд Кирион после паузы, — у девчонки хватит силы выдержать и его натиск, пока мы разберемся с русами и перебросим ресурсы с Западных Пределов. А какова ситуация на северном и южном фронтах? — перевел тему лорд Кирион, понимая, что с раджпутами и спасением леди Эсрайлиннвиэль придется повременить.

— И там, и там нужны маги воды и огня, — доложил лорд Финдараэль. — На севере — ранняя зима и, как следствие, ранний ледостав. Мы отправили туда магов-погодников проверить погоду на вмешательство или проклятия, в свете последних новостей, но там всё тихо и спокойно, проклятий нет, аномалий тоже. Подняли записи, такие ранние ледоставы уже случались на Балтике. Вон, даже в Скандинавии ледяные виверны нос высунули и принялись охотиться в городах.

— А на юге? — насторожился лорд Кирион.

— На юге… ситуация попахивает стихийным проклятием. И там нужны не только водники и маги огня, но и маги-проклятийники. Сами русы не особо скрывают плачевность ситуации. Они даже обратились за помощью к европейским проклятийникам.

Альбионцы не могли осознать услышанное. Обратиться за помощью означало признать собственную слабость. Это было унизительно и странно.

— Что ещё за стихийное проклятие? — переспросил лорд Кирион.

— Удалось собрать факты через шпионов, — продолжил Финдараэль. — В местной крымской академии за одной девицей ухаживало трое магов: с примесью османской, альбионской и австро-венгерской крови. Девчонка долго морочила им головы, а те втроем её… попытались принудить к соитию, определив на практике, кто из них лучше. Надоело им исполнять её прихоти, словно слугам. Ну а девица с перепугу или от радости получила инициацию дара проклятий с диким выбросом силы. Поговаривают, они её ещё и девственности лишили, иначе бы лёд не окрасился в красный, как закат над морем. В итоге получилось стихийное бесконтрольное проклятие, завязанное на кровь и этнос. Ключ к нему пытается отыскать архимаг русов, некто Черников. Чёрное море за всю историю наблюдений замерзало всего пару раз. А тут такое… Порты вмерзли в лёд, торговля встала, склады пустеют. У них там всё плачевно, хуже некуда.

Лорд Кирион усмехнулся, но усмешка вышла кривой, исказив аристократичные черты:

— Сейчас даже не знаешь, что хуже — нас прижали раджпуты, пленив наш актив, или их — свои же. Нашим приказ делать вид, что занимаются гуманитарными миссиями, может удастся по льду не только товары, но войска переправить. Думайте. И если к нам придёт запрос на магов проклятий… Откомандировать. Пусть попытаются разобраться изнутри. Заодно и узнаем их слабости изнутри.

— Мы уже сами предложили помощь, — отозвался лорд Финдараэль. — Но они пока берут только ближайших соседей. Так ворона из рода Орциусов, обратилась к дяде, императору Францу Леопольду.

— Еще лучше, — глаза лорда Кириона хищно блеснули, в них зажегся холодный огонь охотника. — Отправьте кого-то из полукровок, чтобы ушами не выделялся, но был верен нам. Под видом австро-венгерского мага пусть попадет на место создания проклятия. До Йоля мы должны пробиться к русам.

Глава 11

Сутки назад, Закарпатье

Подземные переходы тянулись бесконечной чередой, словно кишки каменного чудовища. Факелы на стенах давно погасли, и лишь слабый свет магических светляков, плывущих в воздухе над головами похитителей, выхватывал из темноты неровные стены, покрытые влагой и странными разводами. Императрицу Марию Фёдоровну несли на грубо сколоченных носилках, и каждые несколько минут она позволяла себе тихий, едва слышный стон, закрывая глаза и запрокидывая голову, словно теряя сознание.

На самом же деле разум её работал с предельной ясностью и холодной расчетливостью. Ещё в тот момент, когда Резван Эраго втолкнул ей в руку маленькую пилюлю с мутноватой жидкостью внутри прозрачной оболочки, доложив: «Алхимия на крайний случай, Ваше Императорское Величество. Примите перед походом к мольфарам и далее либо раскусите, либо оболочка сама растворится от слюны. Это выведет любую отраву в течение часа и сделает вас имунной к ядам на сутки», она поняла, что этот миг настанет. И когда она испила отвара, от которого онемел язык и замутилось сознание, она сделала единственное, что могла, попыталась как можно скорее раскусить пилюлю, но ничего не вышло.

Теперь, лёжа на носилках и чувствуя, как каждая косточка вибрирует от тряски, она осторожно, под прикрытием стона ждала, пока оболочка растворится сама. Спустя час пришло понимание, что средство сработало. Язык постепенно отпускало, муть в глазах рассеивалась, и к ней возвращалась способность мыслить.

Она приоткрыла глаза ровно настолько, чтобы видеть сквозь ресницы. Стены подземелья мелькали перед ней, и опытная память императрицы, видевшей немало рудников в своей жизни, начала складывать картинку воедино.