себе, чтобы она доверяла мне таким же образом. Чтобы знал, что и я, и она за меня пойдёт против богов, сучностей и прочих Первородных. А ещё это означает честность и верность. Я не буду принуждать тебя к чему-либо, что тебе не по вкусу, но и сам не переступлю через собственные принципы. А с учётом разницы нашей длительности жизни…

— Ты хочешь, чтобы я хранила тебе верность даже после смерти? — у Эсрай приоткрылся в удивлении рот и округлились глаза.

— После моей смерти хоть гарем заводи, — рассмеялся я. Эсрай улыбнулась в ответ, и от этой улыбки у меня потеплело на душе. — Это было бы чересчур эгоистично с учётом нашей разницы продолжительности жизни.

Богиня успокоилась и вступила в диалог с энтузиазмом.

— А ты? Будешь ли ты мне верен?

— Как ни странно, но пока сие работает, — усмехнулся я. — При имеющихся возможностях, другой партнёрши, кроме тебя, у меня не было и нет. К тому же в нашем с тобой случае мы можем быть друг с другом настоящими. Нам не нужно скрывать собственные силы, возможности и способности. А быть собой — очень много значит. В своей семье не хотелось бы городить тайны и скрываться. Искренность очень важна.

— Что ж, в таком случае я готова попробовать с тобой жить на тех условиях, которые ты озвучил. Двести-двести пятьдесят лет — это не такой и большой срок. Это будет очень интересный эксперимент.

Я едва ли не расхохотался от такой непосредственности и честности:

— Эсрай, милая, а если это продлится гораздо больше двухсот пятидесяти лет, не пожалеешь ли ты?

Богиня как никогда серьёзно подняла на меня взгляд, полный горечи и грусти:

— Если это продлится гораздо больше двухсот пятидесяти лет, если когда-либо моё отношение к тебе изменится, я не стану за твоей спиной заниматься предательством. Я приду и скажу тебе в глаза, что моя любовь угасла, и попрошу дать свободу. Если нечто подобное произойдёт с тобой, я бы просила тебя поступить точно так же. Так будет честно. И клятвами мы скрепим подобную возможность между нами. Если один из нас захочет свободы, второй даст её по первому требованию.

Над лугом повисла тишина. Даже ветер стих, и птицы перестали петь. Только горги сопели у ног Эсрай, да где-то далеко стрекотал кузнечик.

Что ж, условия были приемлемые. А потому я протянул ладонь к богине и даже опустился на одно колено. Трава была мягкой и прохладной, пахло землёй и цветами.

— Ну что ж, Эсрайлинвиэль Олвеннариэль, согласна ли ты стать княгиней Угаровой, любить, уважать и во всём поддерживать своего будущего супруга до того момента, пока…

Договорить я не успел. Эсрай попросту прервала меня поцелуем. И лишь когда воздуха стало не хватать, богиня оторвалась от меня и прошептала в губы:

— Согласна!

Мы ещё целовались какое-то время, но большего себе позволять не стали. Да и горги стыдливо отвернулись, не мешая нам.

— А теперь нам пора на выход, — вынужден был я прервать романтический момент. — Лекари проверят твоё состояние. А я попробую договориться об аудиенции с принцем. У нас тут война на пороге, не факт, что удастся сделать это быстро, но и в неведении его оставлять нельзя. Есть у тебя какие-то предпочтения по проведению обряда?

— Да, — кивнула Эсрай. — Полнолуние. Я хочу, чтобы мать была свидетелем. Хотя бы так. Я надеюсь, что она одобрит мой выбор.

— Без проблем. Посмотрим, когда ближайшее полнолуние, и тогда произведём обряд. Тихо и по-семейному. — Заметив лёгкую грусть в глазах Эсрай, я добавил: — Пышный церемониал это не отменяет. Разберёмся с войной и устроим грандиозный праздник. Пока же придется провести обряд тихо и быстро в условиях военного времени.

Оставалось надеяться, что богиню успокоили мои заверения. Тем более, что я действительно не собирался экономить на свадьбе. В конце концов, не просто княгиню Угарову в род принимали, а богиню. Хоть для большинства это означало усилении Российской империи ещё одним архимагом. Ох, чувствовал я, что с Туманным Альбионом нас ждут те ещё проблемы, а потому нужно было припасти парочку козырей на этот счет.

— Из твоих кто-то должен присутствовать? — вернулся я к насущным вопросам.

— По идее, глава рода Келебдиль. Запретить провести обряд он не сможет, но один свидетель с той стороны должен быть, что всё происходит добровольно и по обоюдному согласию. — Богиня задумалась, а после подняла на меня злой взгляд: — Но я не уверена, что это не он сдал меня Совету Достойнейших.

— И всё же, когда ты не вышла с Совета он написал мне, — пришлось честно рассказать о письме главы рода Олвеннариэлей. — На тот момент я уже собирался за тобой, но факт остаётся фактом.

— Тогда не знаю… — растерялась Эсрай.

— Не переживай, — успокоил я невесту. — Доставим и его и узнаем правду. Есть способы.

А пока я призвал обратно горгов, неохотно отступивших от Эсрай. Они явно не хотели уходить от новой хозяйки и смотрели на меня с укором. Я лишь хмыкнул в шутку:

— Решили остаться и охранять новую хозяйку?

Те ответили мне долгим взглядом и кивнули.

— Ну что ж, дорогая, милости прошу в семью. У тебя уже и собственная охрана появилась из добровольцев.

Эсрай расхохоталась, легко и свободно поглаживая по шипастым головам горгов, и нас тут же выбросило обратно из сна в реальность.

Я открыл глаза и обнаружил, что стою на коленях посреди лазарета, прижимая ладони к телу Эсрай. Саркофага уже не существовало, вместо него на полу сидела растерянная богиня. Рядом суетилась Эльза и Мясников, задавая стандартные вопросы и сверяя показания артефактов с собственными выводами. По телу Эсрай то и дело пробегали серебристые искры магии, будто сама богиня вновь училась владеть собственным телом и магией.

Я же поднял девушку на руки усадил на кровать.

В этот момент в лазарет протиснулся Алексей и осторожно тронул меня за плечо:

— У нас проблема. Герцог Алард Зисланг настойчиво требует встречи с князем или княгиней Угаровой.

— Так в чем проблема, пусть бабушка даст ему от ворот поворот. У них давние счёты, — отмахнулся я, прикидывая, что мне сейчас было бы нежелательно встречаться с кем-то из семейки морских змеев. Я ещё не успел обменяться клятвами с пустотницей. А мне она нужна в