сейчас попрошу разговаривать в моём присутствии на русском. Ибо я нервничаю, когда слышу незнакомую речь. А когда нервничаю я, начинают нервничать и мои химеры.

Но, сказав это, я переключил внимание Франца-Фердинанда на себя.

— А вы ещё кто такой? Вас прислал мой отец или троица этих, с позволения сказать, старейшин, пытающихся захватить власть и добить нас? — с присущей всем Орциусам паранойей задал эрцгерцог вопрос на русском.

А ведь ещё десять минут назад мы вполне плодотворно пообщались. Принц казался относительно вменяемым.

Больше всего меня удивляло, что поскольку в ауре Франца-Фердинанда не было даже намёка на оборотничество, сумасшествие у него проявлялось не так, как у Андрея Алексеевича. Пожарский не мог контролировать силу, Урусов стал берсеркером, а у Орциуса, судя по всему, одни воспоминания накладывались на другие, загнав его разум в ловушку. Вот только что теперь с ним делать в таком состоянии, я в душе не представлял. Нет, четвёрку наследников Франца Леопольда, конечно, мы спасли. Только если я не предъявлю эрцгерцога живым, здоровым и адекватным, свой артефакт из сокровищницы я хрен получу. А с таким, какой он сейчас, дело иметь просто невозможно. Я даже не уверен, что, поклявшись Вороном, эрцгерцог сдержит обязательства. Он попросту может и не вспомнить клятву!

— Эрцгерцог, я князь Угаров. У меня с вашим батюшкой был уговор: я сообщаю вам, кто вас травил, вы возвращаете мне родовую реликвию. Десять минут назад я спас жизнь вам и вашим братьям и сёстрам, но, похоже, недооценил ваше состояние.

— Князь, — самая старшая из принцесс, которую принц почему-то назвал Эльжбетой, она же в ответ говорила что-то про Катарину, вопросительно уставилась на меня. — Брат что-то сказал про старейшин. Это его очередные фантазии или так и есть?

— К сожалению, это правда, — пришлось разочаровать мне принцессу. — Старейшины боковых ветвей вашего рода попытались захватить власть, признав эрцгерцога недееспособным из-за помутнения рассудка. И, судя по всему, вас должны были здесь убить для того, чтобы переход к новой ветви наследования был легитимным.

Я видел, как в зелёных глазах принцессы отражалась работа мысли. Причём, глядя на девушку, я не мог отделаться от ощущения, что она мне кого-то очень сильно напоминает. И спустя мгновение понял, кого: императрицу-регента Марию Фёдоровну. Те же зелёные глаза, шатенка, хорошая фигура, невысокого роста, та же магия. Скорее всего, такой Мария Фёдоровна выглядела лет в четырнадцать-пятнадцать.

— Что же делать, что же делать… — бормотала между тем Катарина, сжимая и разжимая кулаки. А после вскинула на меня острый взгляд, совсем не детский, словно оценивая меня по-женски. А спустя секунду она сделала шаг вперёд и произнесла:

— Вы видите состояние брата? Он не в себе. Но чтобы задушить в зародыше переворот, имперскую гвардию должен возглавлять только он. Ни я, ни братья, никто из нас не имеет такого веса, как он. Одна проигранная кампания не отменяет его статус. Подтверждение этого статуса и его спасение — у вас в руках. Я подслушала, когда брат признавался, что потерял меч на Верещице. Если он у вас в руках, значит, это военный трофей. Я вас заклинаю, верните реликвию Орциусов в семью. Я готова обменять себя на этот меч. Стану вашей супругой. Будете вхожи в императорскую семью. Поверьте, оно того стоит! Вы получите очень щедрое приданое, — торопливо уговаривала меня принцесса. — Кроме того, я ещё и герцогиня д’Эсте. За мной дают огромные земли. Наши дети получат наследный герцогский титул и будут вхожи в том числе и в нашу сокровищницу. Я возьму на себя исполнение обязательств отца и брата. Я сама отдам вам эту реликвию. Но я вас умоляю: отдайте сейчас «воронёнка» Францу-Фердинанду. Это наш последний шанс. Я надеюсь, что хотя бы Ворон его исцелит.

— Эльжбета, что ты делаешь? — вскинулся эрцгерцог.

Но принцесса, не отрывая от меня взгляда, холодным тоном произнесла отрывисто:

— Я не Эльжбета! Эльжбета утонула ещё до моего рождения, не совладав с собственным даром. Я — Ульрика Катарина Августа Орциус, герцогиня д’Эсте. И я нас спасаю, брат. Каков ваш ответ, князь?

«Вот только тебя мне, дорогая, для полного счастья и не хватало. Не было печали», — мелькнула у меня безумная мысль.

Спасение принца превращалось в некий фарс. Я, конечно, догадывался, что князь Угаров — весьма конкурентоспособная единица на брачном рынке, но чтобы на меня принцессы императорской крови начали вешаться — это уже перебор. Не спорю, девочка подошла к вопросу практично, соображает очень быстро, и предложила достойный, скажем так, выкуп за родовую реликвию. Да и воспитание, как показало, не у всех Орциусов хромало. А уж брошенный перед предложением на меня взгляд явно свидетельствовал о том, что Катарина в такую кабалу продавалась и с собственной выгодой. Я хотя бы не результат кровосмесительных браков, с нормальной фигурой и внешностью. А там ещё поди за кого её могли замуж выдать в целях династического брака. Так что, делая подобное предложение, принцесса не забыла и про себя. Другой вопрос, что мне это и даром не нужно было. Хотя, справедливости ради, посвяти я принцессу в проблему династического кризиса Угаровых, и через десять лет, как минимум, пятерых-семерых наследников она мне подарила бы. Просто потому, что основное предназначение принцесс императорской крови плодить наследников той династии, куда их продали. Но если бы я соглашался на каждое предложение брака, которое мне поступало в последнее время, у меня бы уже был гарем.

А между тем клинок в моей руке вновь моментально раскалился. Тело прошила молния боли от затылка к копчику. Явный признак того, что некая сущность, покровительствующая Орциусам, вновь захотела выйти со мной на связь. Свет померк, и передо мной вновь проявилась та самая птица.

— Что ты хотел попросить с него за клинок? — без этикетных прелюдий прокаркал Ворон.

— Деньги, уникальные алхимические реагенты, древние книги и одну услугу, — перечислил я все варианты, которые до того обдумывал на досуге.

— Не много ли хочешь? — возмутился дух рода.

— За артефакт, легитимизирующий наследника престола и позволяющий напрямую общаться с духом рода? — с ехидцей уточнил я. — Да я сама скромность. Так-то ко