На лице Элджена заходили желваки. Он сорвался и бросился на меня, но я вовремя успел выставить руки, удерживая близнеца. Элджен смотрел на меня со злостью. В его глазах полыхал пожар неутихающей боли. Как же Амари смогла его так сильно приворожить? Почему его любовь оказалась столь губительной?

— Почему ты решил спасти её? — тем временем озвучил свой вопрос Элджен.

Я погрузился в воспоминания. Теперь с трудом вспоминаю то свое состояние. Я действовал без эмоций, из чистого расчета. А сейчас казалось, что меня вела сама Мортана. Не представляю, что было бы, не попади Ава в тело Амари… уже сложно понять свою жизнь без существования в ней одной безумной девушки, на которую так сильно откликалось моё сердце.

— Чтобы тебя не признали вдовцом, — честно ответил я. — Изначально я полагал, что ты и убил Амари. Я был лучшего мнения о твоих умственных способностях и решил, что ты наконец-то прозрел. Но нет. Ты все-таки тот еще талаг.

Элджен вновь дернулся, но я вновь его удержал.

— Откуда столько ехидства? Ты злишься на меня? — хмыкнул Элджен. — Ведь я хотя бы способен на любовь. Я жил и любил, а ты, Лориан? Что есть в твоей жизни кроме долга и чувства вины? Твоя жизнь серая и унылая, точно такая же, как и твой дар.

Я шумно выдохнул и покачал головой. Кто-то из нас должен пойти навстречу другому, иначе наша вражда никогда не прекратится.

— Вот что ты думаешь обо мне, да? Мы — братья! Но не можем нормально поговорить. Давай хотя бы попробуем? Я понимаю твою злость на меня, ты потерял возлюбленную, а теперь вынужден смотреть за моими развивающимися отношениями с Авой. Возможно, я был бы к тебе добрее, если бы ты не оскорблял меня и не говорил того, о чем не знаешь. Ты ведь действительно никогда даже не пытался понять меня.

— А как я могу тебя понять, если я тебя даже не чувствую? — тихо произнес брат. — Я привык чувствовать всех, но не тебя. Ты всегда был для меня закрытой книгой.

— А ты для меня самым близким человеком, братом-близнецом, которого я не смогу воскресить, если ты умрешь.

Элджен открыл рот от удивления, не находясь с ответом. Он никогда не рассматривал мой дар с этой стороны? Мы не можем влиять друг на друга. Мы не чувствуем друг друга. Значит, и воскресить его я не смогу.

Даже если я не опоздаю, как опоздал со смертью нашей матери, то все равно ничего не смогу сделать. Буду молча смотреть, как брат умирает.

— Ты слишком зациклен на своем даре и не видишь других. Ты никогда не думал, как живут другие без твоего дара эмпатии? — приподнял я брови. — Они просто пытаются понять и узнать другого человека, встать на его место, войти в положение. Это называется доброта, Элджен. Из-за того, что ты не ощущаешь меня, считаешь, что я ничего не чувствую, но это не так.

Брат ничего не говорил, лишь продолжал смотреть хмуро. Возможно, когда-нибудь он осознает. Поймет, что такое дар Мортаны. Он с детства давил на меня. Я словно чувствовал этот мир иначе, более мрачно, опасался теней. Мне всегда нужно было больше времени наедине. Я любил брата, но порой он был слишком шумным. Мне часто приходилось его защищать и оберегать, ведь в подростковом возрасте мы приняли тени драконов, осознали свои особенные дары и поняли, что не можем влиять друг на друга.

Тогда же я стал еще сильнее бояться за Элджена. Когда ты можешь воскресить любого человека в мире, кроме того, что тебе всех дороже, это страшно и больно.

Это давит.

— Поговорим об этом после, — хрипло отозвался Элджен и отстранился. Я отпустил его. — Все это не снимает моего вопроса: что ты собираешься делать? Амари — моя жена.

— Вы разведетесь, — уверенно произнес я.

— И после ты женишься на моей жене, да? — хмыкнул Элджен. — А потом она вовсе станет не похожа сама на себя… вот все удивятся. Лориан, ты ведь понимаешь, что твой секрет вскроется.

— Я уже думал об этом, — откликнулся я и отступил от него, потерев виски. — Единственный выход — убить Амари Риатон.

  Элджен стушевался. Удивленно посмотрел на Лориана.

— Мы подстроим смерть Амари Риатон, спрячем Аву на время, а после она появится уже в качестве… — Лориан запнулся. — Не важно, мы придумаем ей личность и сделаем все, чтобы в неё поверило общество.

— Насколько быстро меняется внешность Авы? — уточнил Элджен.

— Без понятия, — поморщился я. — Я вижу её настоящую. Только все вокруг замечают изменения.

— Прошло почти три недели… Думаю, процесс полного перехода, если он не остановится, займет около полугода, может, меньше. В это время Ава как раз может подробнее изучить наш мир, особенности, а у нас будет время подготовить общество. С моей магией внушения это не составит труда.

— Спасибо, Элджен, — казалось, я впервые за время разговора расслабился. — Только нужно будет вывести Аву в свет, чтобы после подстроить её смерть достаточно публично.

План был прост и идеален. Осталось воплотить его в жизнь.

— Только не на свадьбе сестры, — поморщился Элджен. — Это будет слишком большим ударом для Элины.

— Нет, после, — согласился я. — Но она должна появиться на свадьбе сестры, причем… — я вздохнул и упер руки в бока, — лучше в качестве твоей супруги. Если с ней выйду в свет я, а через полгода я представлю другую девушку своей невестой — это вызовет больше вопросов, чем планировалось.

— Ты уже целовал мою жену публично, — поморщился Элджен. — Так что наш треугольник в любом случае вызовет сплетни.

— Нет никакого треугольника. Есть я и Ава.

— Есть я и Амари. И на свадьбе это должно быть отчетливо видно. Это идеально и для твоей репутации, и для моей. Я предстану в обществе горюющим вдовцом, а ты — как прежде одиночкой, сбившимся с пути, но все еще не потерявшим чести.

— Да всем плевать на тот поцелуй. Я просто… не сдержался. Я должен был быть более осмотрительным.

Элджен никак не прокомментировал, лишь посмотрел на меня весьма красноречиво — убийственно. Нет, мы никогда не сможем общаться нормально!