– А на парад она пришла?

– Нет, – горько ответила Вайнона, оглянувшись. – Струсила.

– Думаешь? – вздохнул он, не оборачиваясь. – Зря ты мне все рассказала.

– Когда я увидела их вдвоем в постели, – тихо сказала она, – мне это разбило сердце. Я знала, что ты подумаешь.

– Я люблю ее.

– Любил, – поправила Вайнона. – И ты даже ее не знал толком.

Виви-Энн и Даллас расписались в суде округа Мейсон, брак зарегистрировал мировой судья, а секретарь выступил в качестве свидетеля. После церемонии они сели в машину и включили радио. Зазвучала песня Уилли Нельсона «Моими героями всегда были ковбои», и Виви-Энн засмеялась и подумала: «Будет наша песня».

По дороге из города в глушь Олимпийского национального парка они все время разговаривали. Когда небо потемнело, а дорога запетляла среди вековых деревьев, они приехали к реке Сол-Дак, неподалеку от которой арендовали сторожку.

– Знакомая обстановка, – сказал Даллас, перенося ее через порог.

Внутри остро пахло сосной.

Четыре дня они провели в постели, занимаясь любовью, лаская друг друга, разговаривая. Виви-Энн рассказала Далласу все, что следовало о ней знать: когда она потеряла девственность и с кем, что она чувствовала, когда умерла мама, почему она так любит Ойстер-Шорс и даже какую еду она терпеть не может. Чем больше она с ним разговаривала, тем легче он смеялся, и теперь у нее появилась новая навязчивая привычка: ей все время хотелось его рассмешить.

На пятый день они прошли по прекрасным и диким тропам к знаменитому водопаду на реке Сол-Дак. Здесь, совсем одни в старом дождевом лесу, они занялись любовью под грохот падающей воды, среди брызг, на полянке у двухсотлетнего кедра.

– Знаешь, я тебя раскусила, – сказала она потом, прислонившись к замшелому стволу упавшего дерева.

Он достал перочинный ножик и лениво принялся вырезать сердечко на морщинистой коре.

– Да, правда?

– Я о себе все рассказала, а ты мне ничего. Каждый раз, когда я задаю тебе вопрос, ты меня просто целуешь.

– Только это и важно.

Он вырезал сначала свои инициалы, потом ее.

– Вообще-то нет. Мы теперь женаты. Вдруг меня что-нибудь о тебе спросят, а я не буду знать, что ответить.

– Мы что, собираемся участвовать в телешоу для новобрачных?

– Я серьезно.

Он закончил вырезать и, спрятав нож, взглянул на нее:

– Если бы ты увидела человека на краю обрыва, который собирается прыгнуть, что бы ты сказала?

– «Отойди подальше».

– Так вот, отойди подальше, Виви.

– Но ведь я только хочу узнать тебя, что в этом опасного?

– То, что ты узнаешь, тебе может не понравиться.

– Научись доверять мне, Даллас, а то у нас ничего не получится.

– Хорошо, – сказал он после долгой паузы. – Спрашивай.

– Где ты родился?

– Ты сейчас удивишься: в Далласе, в Техасе. Мои родители познакомились в закусочной. Мама жила в резервации со своей сестрой.

– Как ее зовут?

– Ее настоящее имя «Смеющаяся как ветер». Муж звал ее Мэри. Она умерла.

– А отец?

– Жив.

Она прикоснулась к шрамам на его груди. В сумерках они казались серебристыми, как мотки разорванной лески, вросшие в плоть.

– Откуда у тебя эти шрамы?

– Провода и сигареты. Старик особо не выбирал, хватал то, что под рукой.

Виви-Энн дернулась.

– А твоя мама, она…

– На сегодня хватит. Может, обсудим по-настоящему важный вопрос? – спросил он.

– Типа? – Прислонившись к нему, она любовалась фиолетовым небом сквозь кружевные хвойные лапы.

– Вайнона.

Виви-Энн вздохнула. Она думала о сестре, хоть они и не говорили о ней в эти дни.

– Она не смогла снести того, как мы… как я поступила с Люком, и резко среагировала. Для Вин всегда существовало только черное и белое, правильное и неправильное. Я знаю, что я должна на нее злиться, я и злюсь, но если на то пошло, она мне помогла. Как я вообще могу на кого-то злиться, когда я вышла за тебя замуж?

– Значит, ты хочешь вернуться, – сказал он.

– Это мой дом, – тихо сказала она. – И я хочу, чтобы наше ранчо стало домом и для тебя, и для наших детей.

– Это будет нелегко. Сплетни пойдут.

– Люди всегда сплетничают, и я наконец-то дала им повод.

– Я люблю тебя, Виви, – сказал он с неожиданным пылом, и напугавшим, и обрадовавшим ее. – И я никому не дам тебя в обиду. Даже Вайноне.

Она рассмеялась:

– Не беспокойтесь, мистер Рейнтри. Мы, Греи, хозяева ранчо. Мы знаем, как чинить заборы.

В первую субботу сентября Вайнона проснулась еще до рассвета и потащила свою усталую задницу на ранчо. По дороге она забрала Аврору, которая умудрялась выглядеть абсолютно собранной даже в такую рань.

– Поверить не могу, что она до сих пор не вернулась домой, – сказала Аврора, когда они припарковались у фермы.

– Она хочет, чтобы мы понервничали. И план работает. Папа уже понял, как она ему нужна.

– Вряд ли она так думает.

– По-твоему, она вообще думает?

Аврора закатила глаза:

– Господи, какая же ты вредная. Ну а Люк как после всего этого? Уже поклялся тебе в вечной любви?

Вайнона резко ударила по тормозам, чтобы заткнуть сестру.

– Тесто для печенья в холодильнике. Сделай сколько сможешь и отнеси всю еду в ларек.

– Ага.

Аврора вылезла из машины и исчезла в доме.

Отец на арене утаптывал почву для сегодняшнего джекпота. Она помахала ему и отправилась в комментаторскую будку настраивать громкоговоритель.

За следующие несколько часов Вайнона переделала кучу дел по списку: ограждения и таймеры поставили, бычков завели, замотав им рога, микрофон работает. К десяти утра она вернулась в комментаторскую будку, пытаясь по анкетам организовать команды для первого заезда. Сложнее всего разобраться с гандикапом. Ассоциация родео присваивала каждому участнику определенный уровень мастерства, и все эти цифры нужно сложить и определить гандикап для каждой команды, чтобы все было честно. Тут только профессиональный математик разберется.

Дверь в комментаторскую будку распахнулась, и на пороге в облачке пыли появился раздраженный отец.

– Что ты так долго, Вин? Ты же семь лет в колледже училась. Математику хоть помнишь?

– Не могу разобраться.

– Фигня все эти ваши колледжи.

Схватив с фанерного стола коробку с кассой, он вышел из будки.

Вайнона последовала за ним на парковку, где собрались десятки всадников.

– Что случилось, Генри? – спросил Дик, поправляя ковбойскую шляпу.

– На сегодня мы закрываемся, – ответил отец. – Все получат свои деньги обратно. Вайнона никак не разберется с гандикапом.

У нее от стыда вспыхнули щеки.

Отец открыл коробку и начал отсчитывать деньги, но тут на парковке остановился еще один пикап. Глубоко униженная Вайнона не сразу расслышала, что люди шепотом повторяют имя Виви.

Вайнона вгляделась сквозь толпу.

Машина-то