Голова пустая — мыслей ноль. Даже не сразу сообразил, что это вообще моя комната, моя постель и моя мама сидит рядом. Похоже, задремала — вижу под ее глазами темные круги.

Шевельнулся, чтобы лечь поудобней, и от этого она встрепенулась, и, увидев, что я пришел в себя, кинулась мне на шею, заливая ее слезами.

— Ну все, все, мам. Чего ты… — у меня слова застряли в горле.

Ну да, я понимал, что с одной стороны она мне не мать, но с другой… Память прошлого хозяина тела воспринимала ее именно так. Ну, и любила сильней всех. Поэтому иначе, как самого близкого человека, я ее воспринимать не мог.

— Ты пролежал без сознания два дня! — всхлипнула она, оторвавшись от меня. — Наши лучшие лекари не могли ничего сделать — слишком уж едкой оказалась та дрянь, что тебя накачали.

— Подожди, но у других, у тех, кто со мной был… У того же Саши вроде ничего подобного не наблюдалось?

— Так у них, как выяснилось, и доза поменьше была. То есть, ты бы умер в любом случае. День, максимум, два — и все. Тебя не собирались оставлять в живых.

— Да это я и так уже понял. А что там с поместьем-то? Ну и тем, кто там всем заправлял?

— Ушел, сволочь! — мама гневно сжала кулаки. — Его ищут, и когда найдут, я лично вырву ему сердце. По совокупности найденных доказательств ему с десяток смертных казней положено. На ваших носителях информации — тех, что ты передал отцу, — столько всего интересного было. И это не считая того, что мы нашли в самом поместье. Скуратов за голову схватился — проспать подобный масштабный заговор под самым носом — это же как расписаться в своей полной некомпетентности. Сейчас выясняется, кого еще эти твари шантажировали, началось следствие… Ну, это тебе неинтересно. Главное, что вы все живы остались, а теперь уже и здоровы. Раз пришел в себя, значит, твой организм справился с отравой и пошел на поправку. Ты вообще как себя чувствуешь?

— Да нормально вроде…

Прислушавшись к себе, я понял, что ничего не болит, голова работает нормально, мыслей ни умных, ни, что странно, глупых в ней нет. Так что я действительно здоров, бодр и жутко хочу есть.

— А это… Отец сильно злой?

— А сам-то как думаешь?

— Никак. Потому что если начну думать, то появится желание сбежать куда подальше. Меня за эти дни слишком часто били, чтобы опять начать отхватывать.

— Мало били, раз полез куда не надо. Уж и не знаю, каких богов благодарить за то, что император лично за тебя заступился, а то простой поркой бы не отделался.

— Ну так. Мы ж, вообще-то, за Скуратова его работу сделали.

— Это и сыграло главную роль. Ну, и князь Апраксин за тебя просил, да и сам Скуратов за спасение дочери лично хочет выразить благодарность. Она, хоть и бастард, но любит он ее. Про Барятинских я вообще молчу — барон каждые несколько часов звонит и спрашивает о твоем здоровье. В общем, я бы назвала тебя героем, если бы не испытывала огромное желание лично тебе всыпать по первое число.

— Отцу оставишь эту возможность? — усмехнулся я, уже прикидывая, успею я удрать через окно или нет.

— Оставлю. Но не то, что ты думаешь. Он тебе, конечно, более подробно об этом расскажет, но мы подумали, и он решил отправить тебя в Тамбов, в имение княгини Зотовой.

— К бабушке? — удивился я.

— К ней, родимой. Моя мама давно жалуется, что вы не навещаете ее. Вот и проведаешь, а заодно успокоишься.

— И когда отъезд намечается?

Мысли в моей голове понеслись галопом — столько всего надо будет успеть сделать!

— Завтра, — не подозревая того, жестко обломала она мои планы. — Поедете вместе с Софией.

— Не-е-е-ет!!! — вырвался из меня вопль отчаяния. — Вы не можете со мной так поступить! Мы же не доедем, еще в пути поубиваем друг друга! А с учетом того, что она маг, мои шансы вернуться живым сильно уменьшаются.

— Не переживай. Она клятвенно заверила нас, что будет держать себя в руках и за тобой присмотрит.

— А скажи-ка мне, моя дорогая и любимая мама, чья это была идея — отправить ее вместе со мной?

— Так она сама вызвалась. До учебы еще два месяца, вот и захотела развеяться. К тому же, у нее там, как оказалось, какая-то подружка живет и пара одногруппников… В общем, скучно не будет. Ей. А вот тебе предстоит налечь на тренировки, и бабушка тебе в этом поможет.

— Ну да, магистр на стадии Равновесия, отслужившая в спецназе десять лет, будет относиться ко мне нежно и трепетно… — скептически хмыкнул я.

— Именно так. Так что не советую ее злить, сам знаешь, чем это может закончиться.

— Можно из армии убрать человека, но из человека армию — нельзя.

— Глупость, конечно, но зерно истины в этом есть. Приведешь там мозги в порядок, пообщаешься с умными людьми и уже оттуда, когда придет время, отправишься в Рязань на учебу. А в Москве тебе делать все равно нечего. Да и опасно. Главный заговорщик ушел и он знает, кому обязан провалом своей работы. Так что поедешь, никуда не денешься. Это для твоего же блага.

— Ага, я где-то уже слышал такое. Про благие дела и дорогу в ад.

— Не хандри и вини во всем только самого себя. Ладно, не буду лишать отца удовольствия сообщить тебе все новости лично.

— Ты злая!!! Надо уточнить у евгеников, я точно твой сын⁈

— Да-да. Мамочка перестала вытирать сопли сыну и сразу стала плохой. Мне хватит этих двух дней ужаса, которые я провела рядом с тобой, когда ты был на грани жизни и смерти. И если для того, чтобы ты выжил, мне надо стать плохой, я это сделаю. Силы, вижу, к тебе вернулись, так что приводи себя в порядок и спускайся. Обед скоро подадут.

Она вышла, а я в бессильной злобе запустил вслед подушку. Ну да, ребячество, конечно, но выпустить злость-то надо. Признаю, сам виноват, но от этого не легче.

Встал — реально полегчало. Хорошо меня подлечили. Подумал и пошлепал в душ, привел в себя в порядок. Посмотрел в зеркало — красавчик, если не обращать внимания на темные круги под глазами. Переоделся в домашние вещи, втянул зад, грудь выпятил колесом и пошел в трапезную, готовясь вести себя по ситуации, но, в основном, равнодушно и независимо. Дальше Тамбова не