выемку. Другая угодила Саше в куртку на плече — ткань вспыхнула мгновенно. Он с подавленным стоном отпрянул, сбивая пламя ладонью.

— Получай! — закричала Ника, и её пистолет выплюнул в дыру три быстрых, синих сгустка подряд.

С той стороны раздался приглушённый крик, и рука с искрами дёрнулась и исчезла.

Мы воспользовались паузой. Отступили на несколько шагов, волоча за собой Сашу. Его лицо было белым от боли, но он молчал, стиснув зубы. Рука обуглилась, пахло жжёной плотью и синтетикой.

— Сколько их? — хрипло спросила Ника, перезаряжая пистолет.

Походу, у нее осталась последняя обойма.

— Неважно. Двоих уложили. Ещё одного ранили, — скрипнул я, глядя на растущее пятно расплава на двери. Теперь там можно было просунуть голову.

Но они не стали этого делать. Вместо этого из-за угла коридора на том конце, где плавилась дверь, показалась новая фигура. Женщина в тёмном плаще. Она не спешила. Плавно подняла руки, и между её ладонями затрепетал и заискрился матовый, переливающийся шар воздуха — сфера искажения.

— Ложись! — успел крикнуть я, но было поздно.

Она толкнула шар в нашу сторону. Он летел по воздуху быстро и неотвратимо, и всё, что попадало в его поле, искажалось. Свет фонарей гнулся, стены за ним казались текучими, как вода. Пуля Саши, выпущенная в отчаянии, вошла в сферу и, описав немыслимую дугу, с тихим пингом ударила в потолок. Мои магические заряды из «ноды» попали в него и рассеялись, как дым на ветру.

Это был не щит. Самая настоящая атака. Сфера плыла прямо на нас, искажая само пространство, готовясь разорвать наши тела на молекулы.

— Отступаем! К последней двери! — заорал я, хватая Сашу за здоровое плечо.

Мы побежали, спотыкаясь, отстреливаясь на ходу в надежде хоть как-то задержать эту чудовищную штуку. Ника дала по сфере ещё одну очередь — сгустки силы вошли в неё и… увеличились, став частью искажения, сделав сферу ещё больше и страшнее.

Мы влетели в дверной проём на минус третий этаж. Я рванул дверь на себя. Ника, помогая Наташе, втащила Сашу внутрь.

Я успел увидеть, как сфера, заполнив собой весь коридор, уже подплыла на расстояние нескольких метров, пожирая свет и реальность. Из последних сил дёрнул дверь, и она захлопнулась как раз в тот момент, когда искажённый, дрожащий край сферы коснулся стали. Дверь вздрогнула, прогнулась внутрь с ужасным звуком рвущегося металла, но — выдержала. На секунду. Потом сфера рассеялась, отправив последний импульс, от которого у нас в ушах зазвучал оглушительный звон.

Мы оказались в ловушке.

Минус третий этаж. Низкий, давящий потолок, оплетённый толстыми, ржавыми трубами, с которых капала ледяная вода. Воздух был спёртым, пахло сыростью, машинным маслом и чем-то кислым.

Тут мы нашли Сашу и Наташу и тут, кажется, все и останемся. Навсегда. Потому как другого выхода не было. Только та дверь, через которую мы вошли. И она уже не была спасением. Она была нашим последним рубежом.

Снаружи послышались шаги. Неторопливые, уверенные. Они не спешили. Они знали, что мы в клетке.

— Баррикада! — скомандовал я, и голос мой звучал чужим, сдавленным от безнадёги. — Укрепляем по максимуму!

Мы, как одержимые, начали тащить к двери всё, что подворачивалось под руки: тяжёлые деревянные ящики с каким-то хламом, койки с тонкими матрасами. Наша баррикада получилась жалкой, ненадёжной. Она не выдержала бы и одного серьёзного заклинания. Но это было всё, что мы могли сделать.

Закончив, мы замерли за этим убогим укрытием. Дышали, как загнанные звери. Саша сидел на полу, прислонившись к верстаку, его рана была туго перетянута обрывком ткани от матраса, но кровь проступала наружу. Лицо его было серым, глаза закрыты, но пистолет он не выпускал.

Ника, присев на корточки, методично проверяла каждый карман, каждый подсумок в поисках хоть какого-то заряда для своего пистолета. Нашла один. Один сгусток силы. Она вложила его в приёмник с тихим щелчком. Лицо её было спокойным, почти отрешённым. Игра закончилась. Осталась только механика.

Наташа сидела рядом со мной, прижавшись плечом. Она перестала трястись. Её глаза, огромные и тёмные в полумраке, смотрели на дверь.

— Вовчик, — тихо сказала она. — А если… Если они просто взорвут дверь вместе с нами?

— Не взорвут, — ответил я и сам не поверил своим словам. — Им нужны мы… Или наши тела. Как предмет для торга. Или трофеи.

— Значит, будут ломиться, — прошептала Ника, не глядя на нас. — И постараются взять живьём.

— Это мы еще посмотрим, — оскалился я целясь в проход. — Сегодня смерть получит много свежих душ. И я надеюсь, что наших среди них не будет…

Глава 13

Глава 13

Шаги снаружи стихли. Наступила тишина. Та самая зловещая, предгрозовая тишина, которая страшнее любого шума.

Они готовились к последнему рывку. Оценивали обстановку. Может, искали слабое место. Может, просто давали нам время осознать неизбежность.

Я оглядел своих друзей в тусклом свете аварийной лампы, болтающейся под потолком. Саша, по сути, пацан, держащийся на морально-волевых. Ника, наша хищница, что исчерпала все заряды, но не потеряла храбрости. Наташа, нежная и ранимая, которая оказалась здесь из-за богатства своей семьи. И я. Я, который всех их завел в эту ловушку. Своим бунтом. Своим желанием играть в опасные игры против системы.

Чувство вины было таким тяжёлым, что хотелось опустить голову и сдаться. Но я не мог. Потому что, глядя на них, я понимал — они не сдадутся. Пока я держусь — держатся они. Мы были связаны теперь не просто дружбой. Мы были связаны этой общей ямой, этим страхом, этой последней чертой.

— Слушайте, — хрипло начал я. Они повернули ко мне лица. — Когда пойдут… Целимся точно. Экономим патроны. У них, скорее всего, есть маг-целитель, поэтому… В голову или в центр масс, чтоб сразу вывести из строя. Ника, твой последний заряд — по самому сильному. Саша, прикрой Наташу. Наташа… — я замолчал, глядя на неё. — Ты знаешь, что делать. Не давай себя взять. Ни за что.

Она медленно кивнула. В её глазах не было слёз. Было странное, леденящее душу принятие.

Мы ждали. Секунды текли, каждая — как год. Я чувствовал, как под ладонью, лежащей на холодном металле «ноды», пульсирует моя собственная кровь. Слышал, как тяжко дышит Саша. Чувствовал лёгкую дрожь Наташиного плеча. Видел, как Ника безымянным пальцем водит по прицелу своего пистолета, будто гладит любимое оружие перед прощанием.

И тогда снаружи раздался звук. Не удар. Не скрежет. А ровный, нарастающий гул. Знакомый гул. Гул магического резонанса, который настраивают перед самым мощным, сокрушительным заклинанием. Они устали играть.