его молча. Не перебивала, не спорила, не пыталась возражать. Просто слушала, чуть склонив голову набок, как слушает хищная птица.

Когда он закончил, она поднялась. Плавно, без суеты.

— Вы правы, ваша светлость, — произнесла она спокойно. — Сегодня ваши позиции сильны. Мой господин это признает.

Она сделала шаг к двери, затем обернулась.

— Впрочем, то, что сегодня кажется незыблемым, завтра может обратиться в пепел.

— Звучит как угроза, — Рикардо чуть приподнял бровь.

— Что вы, ваша светлость, — улыбаясь, ответила она с легким поклоном. Перевоплощение было поразительным. Перед герцогом снова стояла прежняя баронесса де Варден. — Это всего лишь цитата из одного женского романа, который я взяла с собой, чтобы убить дорожную скуку.

Она вышла, мягко прикрыв за собой дверь.

Рикардо остался один. Некоторое время он неподвижно сидел в кресле, глядя на закрытую дверь. Потом медленно допил вино и поставил пустой бокал на стол.

Он не уступил ни пяди в этих неожиданных и странных переговорах. Но душу грызло неприятное ощущение, что его переиграли. Весь этот вечер, который он считал своим, с самого начала принадлежал только ей. Она была примой. А вино, свечи и рубиновое колье были лишь декорациями, которые герцог ди Лоренцо любезно подготовил для ее спектакля.

Золотой лев тяжело вздохнул и потер переносицу. Баронесса… Рикардо усмехнулся. Она уже давно ушла, а кровь в его жилах до сих пор ощущалась словно жидкий огонь.

* * *

Магда неспешно шла по темному коридору Шато де Вертмар. Звук шагов гулко отражался от каменных стен. Факелы на стенах отбрасывали рваные тени.

Она успела сделать несколько шагов, когда из ниши у колонны бесшумно выскользнула невысокая фигура. Мальчик-паж, тонкий, с бледным лицом и непропорционально большими темными глазами. Он пристроился рядом, подстраиваясь под ее шаг.

— Слышал? — негромко спросила Магда, не сбавляя хода и не поворачивая головы.

— Все слышал, госпожа, — голос у пажа был странный. Слишком хриплый для ребенка.

— И?

— Госпожа, — паж чуть наклонил голову, — почему вы не сказали этому смертному, что ауринг уже в окрестностях Шерана?

Магда позволила себе улыбку. Едва заметную, но настоящую. Из-под губ показались острые кончики клыков.

— Пусть эта новость станет для этого упрямца сюрпризом.

Мальчик-паж моргнул. Дважды. Слишком быстро для человека.

Они свернули за угол и растворились в темноте…

Глава 12

Я стоял на гребне холма и хмуро смотрел на Шеран.

Город-крепость стоял на небольшой возвышенности, окруженный пологими склонами с трех сторон. С четвертой — речушка, узкая и быстрая, уже набухшая от ранних весенних дождей.

Серые стены, приземистые башни, темные крыши. Над городом висела мутная дымка — не туман, а дым от десятков очагов, в которых жгли все, что могло гореть. Дрова в Шеране из-за наших действий закончились еще неделю назад.

Отсюда, с холма, мне хорошо были видны оба тракта, расходящихся от городских ворот: один уходил на север, к моим землям, второй — на восток, туда, где сейчас находилась армия Золотого льва.

Шеран стоял на развилке. Кто держит Шеран, тот контролирует сообщение Бергонии с Вестонией: караваны, обозы, войска. Именно поэтому мне был нужен этот город целым и невредимым. Здесь я планировал разместить моих людей, чтобы контролировать западную границу.

Жаль, что не мог сделать этого раньше. Увы, но взять под контроль Шеран и не навлечь на себя лишние подозрения и гнев Карла Третьего было просто невозможно. Королевский приказ предписывал мне оборонять маркграфство, а не захватывать всю Бергонию целиком. Лишний повод для врагов при дворе кричать о том, что маркграф де Валье присвоил себе слишком много власти.

Я и раньше не мог полагаться на герцога де Гонди, учитывая наши с ним отношения, ну, а после сведений Бланки мне оставалось только ждать, когда ее папаша сделает первый шаг.

Признаюсь, руки уже давно чесались начать действовать вопреки воле короля, который, кстати, так и не отреагировал на мою жалобу. Правда, откровенно говоря, я не особо ждал какой-то реакции из Эрувиля. Скажу больше, зная уже о любимой выжидательной тактике Карла и его хитрозадого весельчака-советничка, я был на сто процентов уверен, что король уже давно осведомлен обо всех художествах де Гонди и де Бофремона.

Бьюсь об заклад, Карл и Кико, потирая руки, и сами с нетерпением ждали, когда же герцоги-заговорщики дадут мне повод. И Гонди, наконец, мне его дал, и сразу несколько. Сорванные поставки продовольствия, заблокированная граница, безнаказанно хозяйничающие багряные в этом регионе — все это было не просто бездействие. Это был саботаж. А после допросов пленных аталийских офицеров картина сложилась окончательно: де Гонди не просто закрывал глаза, он сотрудничал с аталийцами. Открыто. Осознанно.

Теперь у меня на руках были показания: подробные, задокументированные. Протоколы допросов, имена, даты. Все, что нужно, чтобы никто даже не посмел упрекнуть маркграфа де Валье в самоуправстве. Мои руки были развязаны.

Три недели. Столько времени понадобилось, чтобы превратить Шеран в ловушку для багряных. Причем в чистом поле никто с ними не собирался воевать. Я выбрал тактику изматывания.

Первыми начали действовать гленны. Барон Рис рассеял свою тысячу конных стрелков веером по всем дорогам, ведущим к Шерану. Каждый отряд фуражиров, каждый обоз, каждый гонец, рискнувший сунуться за стены крепости, — ни один не вернулся. Гленны делали свое дело тихо, быстро и безжалостно.

А по ночам выходили на охоту вервольфы. Их задачей было не давать засевшим в городе спать. Мелкие вылазки, исчезновение патрульных со стен, холодящий кровь звериный вой и рык, крики разрываемых на части сослуживцев, тревоги через каждые два часа — за три недели без нормального сна защитники Шерана стали дерганными и нервными. И это при том, что вражеской армии у стен города, как таковой, не было. С кем воевать не понятно.

С неба за городом наблюдали эфирель. Они докладывали обо всем: перемещения внутри стен, количество защитников, состояние ворот, настроения среди простых бойцов. Они видели все: каждую телегу, каждый патруль, каждую драку между наемниками за кусок конины.

А потом мы начали бить изнутри.

Игния и ее сестры, а также несколько первородных тайно проникли в город. В первую же ночь сгорели два продовольственных склада на южной стороне. Через три дня — оружейный арсенал у восточных ворот. И такие диверсии стали нормой для багряных.

Паника среди защитников крепости после этих пожаров была такая, что наемники уже начали резать друг друга. Льюнари отработали на