Мы приземлились прямо у кромки деревни, между покосившимися от сырости домами. Кондоры, тяжело взмахнув крыльями, сложили их, а мы один за другим спрыгнули на мокрую землю. В ушах всё ещё звенело от полёта, и первые шаги дались с трудом — будто земля не спешила принять меня обратно.

Казалось, всё было тихо: лишь дождь едва моросил с серого неба да в окнах домов мелькали редкие огни. Я машинально оглянулась в поисках золотого дракона, но небо пустовало. Его сияния не было видно ни среди туч, ни над болотом.

Куда же он делся?

Однако вместо ответа я получила окрик:

— Эй, тень! Что стоишь? Неужели не видишь⁈

Я резко обернулась и только тогда заметила. Впереди, среди низких кустов, зашевелилось что-то тёмное. Зеленоволосая русалка, опираясь на локти и подтаскивая за собой жирнющий чешуйчатый хвост, передвигалась с пугающей ловкостью. Она скользила по грязи так бесшумно, что глаз зацепил её лишь тогда, когда она уже была совсем близко к крыльцу крайнего дома.

Стоило приглядеться к ступеням здания, как я различила вторую. Та уже замерла под настилом, прижимаясь к земле. В первую секунду мне показалось, что это обычная девушка, но миг — и её рот расползся в чудовищный предвкушающий оскал настоящего хищника. Лицо перекосило, с правого клыка в траву капнула желтоватая слюна, а глаза загорелись первобытным инстинктом — голодом. На миг меня бросило в дрожь: в этом существе не осталось ничего человеческого.

Взгляд сам собой метнулся выше — и я увидела третью русалку. Она каким-то образом оказалась на крыше. Дождь стекал по её белоснежной коже, длинные волосы, словно водоросли, струились по обнажённым плечам и груди. В облике этой нечисти не было ни капли мерзости — напротив, она выглядела как богиня, сошедшая с древних свитков. И когда она открыла пухлые губы и запела, воздух вокруг задрожал.

Голос был хрустально-чистым, тягучим, завораживающим. Вторая русалка внезапно метнулась из-под крыльца и с хрустом вцепилась клыками в ногу вышедшего на песню мужчины. Его крик прорезал тишину столь резко, что я вздрогнула всем телом.

«Эти твари специально выманивают людей из домов и нападают стаей!» — поражённо осознала я.

Мужчина в оранжево-коричневых одеяниях метнулся к раненому так стремительно, что брызги грязи поднялись выше колен. Катана сверкнула в воздухе серебряной дугой, и в следующее мгновение плавники напавшей русалки уже валялись на земле. Очередной визг пронзил пространство, но на этот раз такой высокий и неестественный, что я невольно потянулась прикрыть уши. Воин тоже содрогнулся, но выстоял. На землю хлынула густая жидкость — не то кровь, не то болотная слизь, серо-бурая, с резким запахом гнили. Тем временем огненный клинок крутанулся на пятках и вторым ударом срезал целый пласт чешуи с другой русалки, едва успевшей вынырнуть из зарослей. Металл звенел, плоть трещала, а вокруг творился настоящий хаос.

Я выдернула клинки из ножен — рукояти словно сами прыгнули в ладони, и ноги уже несли меня вперёд. Холодная грязь хлюпала под подошвами, воздух был пропитан дымом факелов, влажным болотным духом и пронзительными криками.

Краем глаза я заметила Наоко и Акино: обе рвались в бой с лицами, горящими торжеством. Их оружие не знало жалости — вспарывало брюхо одним тварям, пронзало грудь другим. Русалки корчились и стали целиться когтями теперь и в них, но тени лишь ускорили темп взмахов, будто давно ждали этого испытания.

— Насмерть или только отгоняем⁈ — крикнула я воину, оказавшемуся рядом. Мы встали спина к спине, и стало чуть спокойнее от его тяжёлого дыхания за плечом.

Он не ответил словом — лишь слегка покачал головой и указал пальцем на ухо. Я всмотрелась: в его ушной раковине торчал кусочек чёрной застывшей смолы. И только сейчас до меня дошло: мужчины из огненных клинков заранее заткнули себе уши, чтобы не поддаться песням русалок! Умно. Очень умно.

Вначале мы дрались в самой деревне Поющих Кузнечиков, вытесняя русалок к окраине, затем старший из огненных клинков — тот самый, который выдал нам уздечки на кондоров — жестами скомандовал выстроиться в ряд и оттеснить русалок к болоту. Я дралась изо всех сил, чувствуя, как руки ломит от тяжести клинков, а дыхание превращается в горячие рваные облака. Тело устало так, как не уставало ни на одной тренировке — каждая мышца горела, словно меня швырнули в пламя. Волосы намокли от дождя и липли ко лбу, лезли в глаза, мешая видеть, но я лишь мотала головой, сдирая мокрые пряди со щёк. И всё же шаг за шагом мы теснили русалок назад, туда, где начиналось зыбкое разлившееся болото.

Оранжево-красные одеяния вспыхивали на периферии зрения то тут, то там. В какой-то момент мне показалось, что нас больше, чем шестеро, но пересчитывать огненных клинков не было ни времени, ни смысла. Я работала клинками по принципу первого воина — отрезала плавники и чешую. Несмотря на клыки и когти русалок, которые резали не хуже металла, у меня не хватало моральных сил убить существо, столь похожее на человека.

Прода 18.01.2026

А потом…

Громкий мужской вскрик отвлёк меня. Я обернулась и рванула к пожилому мужчине, чтобы помочь. На небольшой площади валялась разрубленная надвое русалка, цвет её кожи уже давно вместо человеческого бежевого приобрёл землисто-серый, но она каким-то образом всё ещё жила, извивалась, как перерубленный червяк, и впивалась длинными ногтями в плоть старика. Пришлось отпинать её ногами в сторону.

И лишь когда я обернулась, то поняла, что допустила катастрофическую ошибку: из-за моего самовольного покидания строя в нём образовалась дыра. За какие-то мгновения, пока меня не было на месте, я обнаружила, как зеленоволосая нечисть промелькнула идеально там, где я стояла. Она скользила по жидкой грязи от домов к болоту, и всё бы хорошо, но… Голубое детское одеяльце и плач младенца заставили меня содрогнуться.

Ближайшие дерущиеся воины ничего не слышали. Наоко и Акино одновременно вздрогнули, услышав детский крик, и растерянно переглянулись, но их места в строю были слишком далеко от моего. Русалка же уже выбралась на пространство разлившегося болота, где оно местами было по щиколотку, местами — по середину икры, но ещё немного, и начнётся настоящая глубина. Никакой человек просто уже не успеет. Мысль пришла быстрее стрелы, а за ней тело послушно превратилось в лису. Я рванула за русалкой, которая похитила ребёнка и уверенно тащила в топь.

Я мчалась что было сил, в лапы отдавало болью в истерзанных мышцах, но я