бежала. Никакой человек с налипшей тяжёлыми комьями грязью на ботинках не успеет добежать до русалки, но лиса — да. Расстояние между нами стремительно сокращалось, хоть русалка и двигалась крайне быстро.

В голове мелькали ужасающие картины. Под водой нечисть сомкнёт зубы на нежном теле младенца, вырвет куски плоти, смешанные с болотной тиной. Для нечисти смерть и боль — особый деликатес. Это будет не убийство — пиршество. И это всё я виновата! Если бы я не нарушила строй…

Последняя мысль придала сил, я прыгнула на кочку, затем ещё на одну, оттолкнулась и — что есть мочи вонзила зубы в хвост зеленоволосой. Та нечеловечески заголосила и попыталась полоснуть меня когтями по животу. Я увернулась, всё так же крепко сжимая челюсти. У меня не было сил, да и возможности превращаться обратно в человека, доставать клинки из ножен и наносить удар этой твари. Моя цель — задержать её так долго, как только смогу, пока не подоспеют огненные клинки.

Русалка металась, захлёбываясь собственным визгом. Её хвост, стянутый моими зубами, дёргался так яростно, что кочки под лапами дрожали. Вкус болотной слизи и мерзкой рыбы заполнил рот, подступила тошнота, но я не отпускала хватку. Младенец, закутанный в голубое одеяльце, едва не соскальзывал из её когтей, и каждый его писк вонзался в уши острее стали.

Тварь хлестнула ногтями меня по боку — и боль полоснула словно лезвие. Я едва не взвизгнула, но впилась сильнее, зарычав так, что сама себя не узнала. Только бы удержать… только бы не дать ей уйти в воду!

От боли перед глазами плясали звёзды. Внезапно красный плащ мелькнул сбоку, словно сама молния упала с небес. Он не колебался ни мгновения: блеск клинка — и русалка осталась без рук, её крик оглушил болото.

Яори подхватил ребёнка прямо из скользких когтей, прижал к груди и, резко отступив назад, оказался рядом со мной. Его глаза встретились с моими — в них пылали не гнев и не страх, а такая решимость, что на миг даже дождь показался тише.

Я устало разжала челюсти, выпустив из пасти окровавленный хвост. Яори шагнул ближе, всё ещё держа младенца на руках, и хрипло сказал:

— Всё хорошо, всё закончилось. Держись, Эли. Ты молодец. Ты просто умница!

Свободной рукой он подхватил мою лисью тушку и прижал к себе. Дождь всё ещё шёл, и холодные капли барабанили по ушам и морде, но его ладонь — сильная, уверенная — сквозь густой подшёрсток казалась невероятно горячей. О-о-ох… как же приятно!

Тревога, державшая меня в стальном капкане последние часы, стала таять, как снег под весенним солнцем. Сердце, до этого рвущееся в горло, сбилось с бешеного ритма, дыхание постепенно выровнялось. Я уткнулась мордой в его плечо и счастливо вдохнула человеческий запах. Наконец-то он, а не эта противная трясина…

— Господин, господин! — послышалось из-за спины Яори, и меня вдруг спрятали!

Просто накрыли плащом — и нет меня! Лишь темнота. Я хотела возмутиться, но внутри расправилась мягкая непривычная нега. Тепло, хорошо, уютно и темно. Больше никуда не надо бежать и сражаться, да и боль отступила.

— Вы так вовремя!

— Возьмите ребёнка.

— Да-да, конечно…

Из-за ткани неясно доносился разговор Яори с кем-то из огненных клинков. Как же вовремя появился этот дракон здесь! Правда, как-то странно, что я не увидела с земли его драконье тело, но, с другой стороны, разве мне было до рассматривания неба?

Я прикрыла глаза, которые внезапно начали слипаться, и — заснула.

Глава 15. Принц Эван Аккрийский

Просыпаться оказалось куда труднее, чем я представляла. Казалось, даже веки тяжелее камней. Мышцы ныли так, будто я всю ночь участвовала в соревнованиях, кто сильнее впечатает меня в землю. В горле першило, справа в районе рёбер всё вообще полыхало, будто туда насыпали углей, и дышалось… не очень легко. По ощущениям, некто крепко стянул мою грудную клетку. Но лежать было неожиданно мягко и тепло.

Прода 19.01.2026

Я, сдержав стон, открыла глаза, и первым, что увидела, оказалась мужская фигура через бумажную перегородку. Высокая, статная — силуэт словно вырезан из утреннего сумрака. Тёмные волосы до плеч мягко спадали на воротник, блестели влажным шёлком в свете масляной лампы. В спокойной выправке мужчины чувствовалась привычка командовать, но в том, как он чуть склонил голову, угадывалось странное, почти интимное внимание к тишине этой комнаты.

Сердце радостно ёкнуло. Яори всё это время сторожил моё бренное тело, пока я изображала дохлую лису? В смысле, не лису, а человека… Ох, неужели я обернулась, пока спала?

— Яори? — позвала я. Голос предательски охрип.

Фигура стремительно обернулась, и тут я поняла две вещи.

Во-первых, это между нами была отнюдь не бумажная перегородка. Такие вообще вряд ли водились в этом скромном деревенском доме, если судить по дешёвому футону[1] на полу и полному отсутствию каких-либо картин или свитков на стенах. У меня просто слиплись ресницы, и зрение первое время плохо фокусировалось.

А вот второе открытие меня порадовало куда меньше. Это был не Яори.

— Простите, Ва… Ваше Высочество, — только и получилось выдавить из себя, как я разглядела черты лица незнакомца.

Он был одновременно похож и не похож на своё Правое Крыло. Та же выправка, тот же лёгкий наклон головы, причёска, рост, телосложение, даже одежда казались почти одинаковыми. Но всё остальное — другое.

Взгляд у него был внимательный, будто оценивающий, как задачу со множеством неизвестных. Лёгкая горбинка на прямом носу придавала профилю мужественности, тонкий изгиб брови, будто нарочно нарушавший симметрию, делал выражение лица нечитаемым: то ли принц сейчас рассмеётся, то ли прикажет казнить. На скуле темнела маленькая родинка — почти дерзкая отметина судьбы.

Как-то само собой пришло понимание, что передо мной и есть принц Эван Аккрийский.

— Не стоит извинений, — его голос прозвучал ровно, с лёгкой усталостью. — Многие принимают меня за моё Правое Крыло. Мы похожи. Вы очнулись, госпожа Элирия-сан? Как самочувствие? Рана всё ещё даёт о себе знать?

Я пощупала себя под одеялом, с ужасом осознав, что штаны на мне имеются, а всё остальное — нет. Кто меня раздевал? Кто укладывал? Рёбра, к слову, были туго перевязаны. Ах, вот почему дышится так тяжело!

— Хорошо чувствую, спасибо, — пробормотала я потрясённо. Всё же не каждый день просыпаешься в одной комнате с принцем Аккрийским. — Простите… а что случилось?

Видимо, на моём лице отразилось чуть больше эмоций, чем мне хотелось бы, потому что Эван Аккрийский