class="p1">Я очень сомневалась, что бессердечный ублюдок изменился из-за одной ночи пусть и хорошего секса. Не такой он человек. В его черной душе нет места для чего-то светлого, настоящего.

Медленно и бесшумно ступая по холодному полированному мраморному полу, я двинулась в сторону кухни. Там я видела выход на улицу – застекленную дверь на террасу. Возможно, мне повезет, и она будет незапертой.

Глупая надежда, но утопающий хватается за соломинку.

План рухнул, как карточный домик, едва я переступила порог столовой. Алессио уже находится там и, судя по хмурому выражению лица, был чем-то серьезно раздражен.

Он резко обернулся ко мне, темные глаза впились в меня, и мужчина стремительно шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Я инстинктивно отшатнулась, но пути к отступлению не было.

– Что означает твоя татуировка? – рявкнул он, грубо схватив меня за плечи. Его пальцы сжимались так сильно, что мне показалось, будто кости вот-вот треснут.

Я замерла на месте от неожиданности его вопроса. Он уже видел ее, правда, тогда не интересовался смыслом. Но сейчас, после всего, что произошло между нами, это последнее, чего я ожидала.

Зачем ему знать? И почему именно сейчас?

– Что она значит? – повторил он еще громче, начиная трясти меня, как тряпичную куклу.

– Черт! – Вырвался у меня сдавленный стон, когда острая боль пронзила голову. – Хватит! Отпусти! Это просто бабочка! Какая тебе, к черту, разница? Лепидоптерологом подрабатываешь в свободное время, что ли? – выплюнула я, пытаясь вырваться из железной хватки.

– Де Лука, ты явно умеешь врать так же хорошо, как и твой отец, – процедил он сквозь зубы, наконец отпустив меня и направившись к кофемашине. – Но со мной этот номер не прокатит.

– Да как ты смеешь? – закричала я и моментально пожалела об этом, когда головная боль усилилась десятикратно, а мир поплыл перед глазами.

– Что с тобой? Порезы ноют? – спросил он, окинув меня быстрым изучающим взглядом.

– Нет, гребаный садист! – заявила я, с трудом сдерживая стон. – Ты, видимо, мне вчера что-то вколол, потому что моя голова сейчас расколется на тысячу чертовых обломков! Тогда я бы получила объяснение, почему все это… между нами… произошло.

– Я ничего не делал, – отрезал он ледяным тоном и, отбросив попытки сварить кофе, начал лихорадочно рыться в ящиках. – Ты уснула, и я перенес тебя в спальню. И сомнофилия не мой конек. А насчет последнего… ты позволила себя трахнуть, потому что хотела этого. Не нужно сваливать все на меня.

Через пару мгновений он очутился прямо передо мной и протянул руку: на его ладони лежала белая таблетка.

– Выпей, поможет, – сказал Алессио, и его голос звучал на удивление… мягко.

Я окинула его подозрительным взглядом.

– Что? Это мышьяк? Или цианид, чтобы сразу убить и не мучить? – ядовито спросила я и прищурилась.

– Острячка! – фыркнул он и, не дожидаясь моего согласия, сунул таблетку мне в руку, а сам вернулся к кофемашине. – Просто обезболивающее.

Я недоверчиво посмотрела на таблетку.

Неужели Алессио действительно хочет помочь? После всего, что сделал?

– Знаешь, если бы я больше никогда не увидела твоей мерзкой рожи, это точно бы оказало куда более целебный эффект, – огрызнулась, но решила принять лекарство.

– Придется довольствоваться тем, что есть. – Он пожал плечами и, повернувшись ко мне, облокотился о столешницу. На его лице играла легкая улыбка. – Ты, смотрю, хорошо устроилась здесь. Даже футболку мою надела. Тебе идет.

Меня передернуло от его слов.

“Хорошо устроилась”? Серьезно? После насилия и унижений? Да он издевается!

– Если не можешь дать мне нормально принять душ и выпить чашку чертового кофе, лучше вообще ничего не говори, – хмыкнула я в ответ. – И без тебя тошно.

К моему удивлению, Алессио расхохотался, а потом покачал головой, как будто я какой-то избалованный, капризный ребенок. Я непонимающе посмотрела на него, не в силах понять, в какую игру он, черт возьми, играет.

– Тебе не кажется, что ты ведешь себя слишком дерзко для пленницы? – спросил Моррети, его голос снова стал холодным и угрожающим. – Не забывай, де Лука, кто здесь хозяин.

Он снова собирается мучить меня, истязать в той комнате?

Алессио стремительно подошел ко мне и, не дав опомниться, грубо закинул на плечо, как мешок с картошкой. Я инстинктивно забилась в его объятиях в панике.

– Отпусти меня, неандерталец проклятый! Куда ты меня тащишь?! – закричала я, изо всех сил колотя его кулаками по спине.

Но он даже не поморщился, лишь издевательски хохотнул, а хватка стала еще крепче.

Алессио молча продолжал идти, пока я снова не очутилась в его спальне. Он аккуратно и бережно, опустил меня на кровать.

Не в силах сдержать любопытство, я с вызовом спросила:

– У тебя сегодня все в порядке с головой, Моррети? Ты какой-то… странный. – В голосе, помимо сарказма, против воли прозвучала нервозность, которую я тщетно пыталась скрыть за показной бравадой.

Он приподнял бровь, уголок губ дернулся в едва заметной усмешке, молча ожидая, что я продолжу.

– Почему я проснулась тут? – с нажимом произнесла я, скрестив руки на груди в защитном жесте. – Да еще и не скованная веревками? Неужели решил сменить тактику? Считаешь, я растаю от твоей внезапной… заботы?

Алессио уставился на меня и нахмурился, словно задумавшись над тем, что мне ответить. Или он просто наслаждался моей растерянностью. Между нами повисла тишина, и я отвела от него взгляд, не в силах выдержать насквозь пронизывающий взор.

«Моррети производит такое же впечатление, как и любой другой мужчина из мафии – опасный, дерзкий, грубый, жестокий. Но в нем есть что-то еще, что выделяет его среди остальных, – размышляла я, пялясь в стенку. – От него исходит какая-то темная, первобытная энергия. И после вчерашней ночи я точно знаю, что он… сломлен. Но что-то произошло за те несколько часов, которые я проспала. Не может же это быть из-за нашей… близости?»

– Я не думала, что получу столько… свободы, – неожиданно для себя призналась я вслух, чувствуя, как щеки заливает краска. – Ты не похож на мужчину, на которого бы так сильно повлиял секс, чтобы после одной ночи он превратился из монстра… в человека.

Если честно, я ожидала вспышки раздражения, гнева или, что еще хуже, очередного приступа извращенной жестокости. Но Алессио промолчал. Он просто сел в кресло напротив меня, откинулся на спинку и скрестил ноги, наблюдая за мной с нечитаемым выражением в глазах.

– Поначалу я думал, что это какая-то чертова ошибка, и, возможно, мы уже однажды встречались. Но у меня фотографическая память, и тебя я не помню. А вот… твоя татуировка. Я знаю,