время работы майора в нынешней должности ему не приходилось ни разу применять личное оружие. Борьба с преступностью в Нижнем Тагиле под его руководством больше была похожа на шахматную партию. Противники признавали свое поражение после мата, и до стрельбы или финок дело никогда не доходило. Да и звали Харламова в преступном мире не иначе, как по имени-отчеству. Когда Шелестову дали характеристику майора, он подумал, что Харламов во многом похож на своих оппонентов. Могла, к примеру, так сложиться его судьба, что он не стал бы милиционером, а наоборот, очутился среди представителей преступного мира. Хотя сам Харламов так не считал.

— Я, Максим Андреевич, рожден для борьбы с преступностью в государстве, это мое призвание, — через несколько минут после знакомства и начала беседы заявил Харламов. — Знаете, почему я так думаю? Я уголовников понимаю, каждого из них понимаю: почему он попал в эту среду, что произошло и как в его жизни, что его подтолкнуло на скользкую дорожку и почему каждому уже не выбраться в светлое наше настоящее.

— Ну что же, значит, вашему городу повезло, что вы на этой стороне, а не на другой, — усмехнулся Шелестов. — Ну, расскажете нам про эту банду, что мы накрыли на заводе при попытке украсть продукты питания?

— Да, я хорошо знаю этих деятелей, — кивнул Харламов, и непослушный русый чуб упал ему на глаза. — Все жду, когда вы нам их отдадите. О многом с ними придется поговорить. Но, строго говоря, это не банда. Это преступная группа, которая сформировалась только для одного дела. Все эти четверо никак между собой не связаны, делишки свои обделывают в разных районах и конкурентами друг для друга не являются. Да и приятелями-корешами тоже. Вы спросите, а кто же их собрал вместе? Тут, наверное, вам виднее, ваш профиль. Уголовный элемент к заводу отношения не имеет, и делать ему там нечего. Продукты? Куда безопаснее ограбить магазин, вагон поезда, но их кто-то уговорил лезть на завод. Это мне непонятно.

— Дайте характеристику всем четверым, — попросил Шелестов.

— Пожалуйста, — пожал Харламов худыми плечами, и лопатки шевельнулись на его спине под пиджаком. — Игнат Семенов по кличке Козырь всегда был любителем применять силу. Две судимости по тяжким телесным и разбою. На зоне отсидел от звонка до звонка, потому что и там силу показывал. Прислуживал разным паханам в качестве грубой силы. Быком был. Его и на воле легко было уговорить на нападение, пообещав хороший куш. Не удивлен, что он согласился. А вот почему с ними пошел Профессор?

— Петр Васильевич Земнухов? — переспросил Шелестов.

— Да, он. Документы подделать, номера, да хоть государственные награды — его конек. А вот почему на дело сам пошел, я не понимаю. Скорее всего, шантажировал его кто-то, были рычаги. Хотя Профессор — лицо почти независимое в преступном мире. Его все ценят, но им никто не управляет. Одно в голову приходит — создавалась эта группа наскоро, до кого дотянулись, кого уговорили хорошими посулами, того и отправили на дело. Такое ощущение, что не особенно на результат надеялись, но все равно рискнули.

— У меня такое же впечатление было, — согласился Шелестов. — Кому-то не продукты были нужны для продажи на черном рынке, а сам факт такой вот попытки ограбления, сам факт покушения на продуктовый склад на территории завода.

— Понимаю, — прищурил серые внимательные глаза майор. — Вредительство? Кто-то хотел посеять панику среди рабочих, волнения в народе устроить? Но это уже ваша епархия. А так все совпадает. И Леха Батон был на крючке, ему незачем было сейчас рисковать. Ему отсидеться следовало по всем правилам после последнего дела, в тину зарыться, а он сунулся с оружием на склад. Про Веню Рыжего и сказать нечего. Мелочь, которую на такое дело брать опасно, а его взяли. Взяли, потому что было все равно, чем закончится, и никого было не жалко.

— Но это означает и то, что через эту четверку мы не выйдем на организатора, заказчика преступления? — спросил Шелестов. — Для этого и собрал кто-то эту разношерстную группу, чтобы она нам никакой информации не дала бы.

— Ну, одну все-таки дает, — хмыкнул майор. — Похоже, что заказчик не среди блатных нашего города, а кто-то другой. Из гражданского городского мира.

«Или заводского», — подумал Шелестов, но вслух говорить не стал. Вывод был правильным, и умница майор Харламов эту мысль Шелестова подтвердил. Не уголовники затеяли аферу со складом, их просто использовали. Жаль, что уголовный розыск не располагает информацией на этот счет. Значит, придется самим разбираться. Но Харламов снова удивил.

— Могу вам одну наколочку дать. Есть у нас одна личность, которую я за руку не могу несколько лет поймать. Знаю, что преступник, а вот не подобраться. Редко на нем что-то в уголовной среде сходится. То ли умный очень, то ли редко в таких делах участвует. Но сейчас вот подумал, что у него связи всегда были за пределами криминального мира. А если это он организовал попытку кражи из продуктового склада завода? Он вполне мог найти там тех, кто подскажет, посоветует, в долю войдет. Шура Гагра его кличут в тех кругах. По той информации, что я на него по крупицам собирал, он и мать родную не пожалеет, если дело выгодное. Исключительно беспринципный человек.

Сосновский стоял у карты города, приколотой кнопками к стене, булавками с цветными флажками он отмечал места, где бывают подозреваемые в городе, кроме дома, магазина, заводской ведомственной поликлиники. Ни одной зацепки, ни одного подозрительного адреса или хотя бы хоть одна подозрительная поездка или пешеходный визит в подозрительную точку города. Телефонный звонок, который раздался в комнате, даже заставил задумавшегося Сосновского вздрогнуть.

— Михаил Юрьевич, это Постнов, — раздался в трубке молодой задорный голос одного из сотрудников городского управления НКВД, прикомандированных к группе Шелестова.

— Что у тебя, Глеб?

— Михаил Юрьевич, Потапчук прошел мимо «почтового ящика» сегодня в девятнадцать часов тридцать две минуты.

— Что? Потапчук? — Сосновский едва не выронил телефонную трубку, так у него сразу вспотела рука. — Подробнее?

— Он от проходной прошел четыре квартала, а потом сел в автобус в обратном направлении. Доехал до Садовой и еще два квартала дворами прошел до того места. Хорошо видно, что он быстро сунул руку под подоконник и пошел дальше. Почти не останавливаясь. Дальше мы его вели до дома номер десять по 1-му Базарному переулку. Там он пробыл полчаса, а затем вернулся домой. На обратном пути очень торопился.

— У Потапчука что-то было в руках?

— Так точно. Обычная хозяйственная сетка, а в ней два свертка в