— Смотри! — Шелестов встал на одно колено и нагнулся к полу, подсвечивая фонариком. — Здесь кровь! Два пятнышка крови.

— Может, это не кровь? — предположил Буторин. — В протоколе про кровь не говорится.

— Может, и не кровь, а может, никто не заметил. Описали поверхностно. Никто же не мог предположить, что на этой машине перевозили тело. Вызывай эксперта. Будем делать анализ.

Помочь в этой ситуации наиболее эффективно могла только милиция. Здесь, в кабинете заместителя начальника управления, Шелестов устроил штаб поиска. Был доставлен и тщательно допрошен водитель угнанной полуторки Демин. Никакой полезной информации из его показаний почерпнуть не удалось. Оперативники и участковые милиционеры провели поквартирный обход в месте исчезновения Когана. Никакой конкретики это не дало. Прохожих много, каждый день ходят люди, и никто из местных жителей особенно и не присматривается к прохожим, ни одного описания подозрительных мужчин, женщины, которая могла звонить в скорую помощь. Правда, нашелся один старичок, и он дал описание подозрительного человека, который заглядывал в окно разрушенного дома. В этом человеке он потом опознал самого Буторина. Временно образовался тупик в расследовании.

— Разрешите? — В кабинет вошел худощавый старший лейтенант лет пятидесяти со шрамом на щеке. — Товарищ подполковник, начались поиски в лесных массивах. Лес разбит на квадраты, каждый квадрат прочесывает отдельная группа. В группы входят сотрудники милиции, дружинники, общественники из местного населения, охотники.

Шелестов кивнул. Провести такие поиски они были обязаны, но надежды, что удастся что-то найти в уральских лесах, не было никакой. Огромная территория была ограничена расчетом, сколько времени могла проехать машина туда и обратно от места похищения до места происшествия со сбитым мужчиной. Фактически за десять часов. Искать предстояло на расстоянии, которое машина могла проехать по лесным дорогам и проселкам за пять часов. Даже если она плелась по ухабам со скоростью тридцать километров в час, то это уже круг поисков с диаметром в сто пятьдесят километров. Полная безнадежность.

— Максим, я поеду туда и буду координировать поиски, — предложил Буторин. — Там охотники, а они хорошо понимают, где можно пройти, а где нет. Они знают эти места, они могут предложить что-то полезное. Я поговорю с ними.

Отпустив Буторина, Шелестов сел за стол рядом с Сосновским. Михаил, разложив перед собой листы бумаги, рисовал схемы, чертил стрелочки, подписывал квадратики, соответствующие определенным должностным лицам завода.

— Смотри, вот что мы имеем на сегодняшний день, — заговорил Сосновский. — Это Юрлов, Зальцман, Махонин. Вот главный инженер, главный энергетик. Я даже не берусь подозревать кого-то из этих людей. Они в сфере влияния наркомата, им доверяют там, они проверены работой, годами. Хотя…

— Продолжай, — кивнул Шелестов. — Что ты надумал?

— Наблюдение за Федоровым мы продолжаем. Это обязательно. Отслеживать, с кем контактируют руководители заводов, цехов и главные специалисты, бессмысленно. Они, согласно своим должностным обязанностям, все общаются и часто встречаются. Это ничего не даст. У нас есть только два перспективных направления в розыске. Первое — это внеслужебные встречи за пределами завода определенных лиц и второе — список руководителей, которые будут иметь доступ к железнодорожным накладным. Кто-то будет искать контейнер номер 17, будет искать и не найдет, и выдаст себя неосторожным проявлением интереса. Я надеюсь, что он позвонит в наркомат и попытается выяснить про этот контейнер, но это со стороны немецкого агента будет уж совершенной глупостью.

— Согласен. Давай ознакомим с твоим списком тех ребят, что нам в помощь выделило местное Управление НКВД. Молодые люди, неопытные, но толковые. Я с ними разговаривал. Поручим им наблюдение за нужными нам людьми за пределами завода, выявим, с кем встречались, тогда и станем делать выводы.

— Разрешите? — В дверь кабинета сунул голову помощник дежурного. — Там звонят из Москвы, просят Шелестова. Соединять?

Звонил Платов. Редкий случай, но если он звонил сам, значит, что-то случилось или появилась очень важная информация, которую он хотел срочно довести до своей группы.

— Что вы делаете в Управлении милиции, Максим Андреевич? Что у вас произошло?

— Как вы узнали, что я здесь? — удивился Шелестов.

— Это сейчас несущественно, — равнодушно отозвался Платов. — Я слушаю.

Максим коротко обрисовал ситуацию с «почтовым ящиком» и исчезновением Когана. Высказал свои подозрения о возможном похищении Бориса. Либо с целью убить и спрятать его тело, либо допросить, а затем все тот же сценарий.

— Вы сильно наследили, Максим Андреевич, вы насторожили агента, — без укоризненных интонаций, просто констатировал факты Платов. — То, что вы нащупали ниточку, как раз и подтвердилось покушением на Когана. Так что вы на правильном пути. Поднимайте всех, кого можете, и организуйте поиски в лесах. Машина — это зацепка, это важно. Будем надеяться, что Борис Коган не так просто сдастся и вы успеете его спасти. Это первое. Второе, я отправил вам по телетайпу информацию. Если коротко на словах, то дело в следующем. Из действующих руководителей и главных специалистов завода, кроме Юрлова, никто за границей до войны не был, связей в капиталистических странах не имел. Была делегация из пятерых специалистов-машиностроителей, которая посещала Великобританию в тысяча девятьсот тридцать четвертом году. Давно забытая поездка, информация о которой почему-то была утеряна. Но за фактом утери криминала нет. Обычное дело. Но есть интересный факт — в составе той делегации был нынешний заместитель главного инженера завода Потапчук Иван Евсеевич. В его личном деле информация не отражена. Это может быть тоже объяснимо, но возможен и умысел. Важно другое — из пятерки инженеров той делегации в живых остался только Потапчук.

— Он их убрал? — сразу сделал вывод и спросил в лоб Шелестов.

— Сомневаюсь, — без всяких эмоций отреагировал Платов. — Я навел справки: один погиб во время испытаний на флоте, второй умер от воспаления легких. Двое погибли на фронте в первый год войны. Присмотритесь к Потапчуку, информацию по остальным участникам той поездки и вообще ее цели я вам отправил.

Начальник отделения уголовного розыска майор Харламов был человеком энергичным, резким в движениях. И голос имел хриплый и низкий, в котором чувствовались мрачные интонации. Майор не был циником, но чувствовалось, что со своей профессией он сросся, как со второй кожей. Он чувствовал преступный мир, ощущал изменения по каким-то неприметным фактам, явлениям. И выводы делал неожиданные, но почти всегда правильные. Порой начальство не очень одобряло оперативные шаги и методы майора, но поскольку он закона не нарушал, то многое сходило ему с рук. Тем более что раскрываемость в городе была намного лучше, чем, например, в Челябинске или Свердловске. Надо отдать должное, блатные относились к Харламову с уважением. За все