Тронный зал открылся внезапно.

Они прошли через узкий коридор, нырнули под низкую арку и оказались в огромном помещении с высоченным сводом, терявшимся в темноте. Вдоль стен тянулись колонны, увитые засохшим плющом. Пол был покрыт ковром из пыли, заглушавшей шаги. А в центре зала возвышался он.

Трон.

Массивный, чёрный, вырезанный из цельного куска обсидиана. Подлокотники в виде драконов, скалящих пасти. Высокая спинка, увенчанная короной из костей, настоящих, пожелтевших от времени, но всё ещё внушительных.

Трон был затянут паутиной. Густой, многослойной, свисавшей с подлокотников, как грязные кружева. В паутине запуталась муха — высохшая, мёртвая, застывшая навечно, как всё в этом зале.

Морган остановился.

Он смотрел на трон. Трон смотрел на него. Драконы на подлокотниках скалили пасти в вечном беззвучном рыке. Кости на спинке тускло блестели в свете, просачивавшемся сквозь щели в потолке.

— Ты сидел здесь? — тихо спросила Агнес.

— Сидел, — ответил Морган. Голос его звучал глухо. — Сто лет назад. Каждый день. Принимал доклады. Отдавал приказы. Пил вино. Иногда прямо на троне. Очень неудобно было.

— Это дорогое вино? — спросил Тео.

— Паршивое. Его делали в подвалах Цитадели из грибов и отчаяния. Но другого не было. Осада, знаешь ли.

Морган подошёл ближе. Протянул руку и коснулся подлокотника. Паутина прилипла к пальцам: старая, сухая, но цепкая. Он не стал её снимать.

— Я думал, когда вернусь сюда, что-то почувствую, — сказал он. — Гордость. Стыд. Ярость. Что-нибудь. А чувствую только… пустоту.

— Это нормально, — сказала Агнес. — Ты изменился. Трон нет.

— Трон тоже изменился, — заметил Тео. — Он весь в паутине. И, по-моему, на спинке растёт гриб.

Все присмотрелись. Тео был прав. На спинке действительно рос гриб, маленький, коричневый, совершенно неуместный на символе абсолютной власти.

— Это шампиньон, — определил Гарольд. — Я разбираюсь. У меня был стрим про грибы. Очень полезный. Шампиньоны можно есть.

— На моём троне растёт шампиньон, — медленно произнёс Морган. — На троне, с которого я проклинал королевские династии. Шампиньон.

— По крайней мере, это не ядовитый гриб, — утешил Гарольд.

— Это ничего не меняет!

— Меняет! Представьте, если бы это была бледная поганка! Пришлось бы вызывать дезинсекторов! А шампиньон — он даже вкусный. Можно сорвать и пожарить.

— Я не буду жарить гриб со своего т

рона!

— А зря. Вы же пекарь. Могли бы сделать пирог с грибами. Назвать «Тёмный Вкус». Или «Власть и Шампиньоны». Или…

— Гарольд!

— Молчу, Хозяин. Молчу. Но идею запомню. Для стрима.

Морган закрыл глаза и досчитал до десяти. Не помогло. Досчитал до двадцати. Тоже не помогло. Смирился.

Агнес тем временем обходила зал, разглядывая всё с видом санитарного инспектора.

— Дедушка, — сказала она наконец, — это место нарушает сорок две санитарные нормы.

— Что?

— Я насчитала сорок два нарушения. Первое: паутина на троне. Второе: пыль на полу слоем в полдюйма. Третье: мёртвая муха в паутине. Четвёртое: гриб на троне. Пятое…

— Агнес, это древняя Цитадель. Ей сто лет. Тут не может быть идеальной чистоты.

— Может, если нанять уборщиков! Вот, смотри: шестое нарушение — проржавевшие канделябры. Седьмое — сломанная скамья у стены. Восьмое — дыра в потолке, через которую, судя по луже на полу, заливает дождём. Девятое — скелеты, которые…

— Что — скелеты?

— Скелеты сидят за карточным столом и жульничают! Это негигиенично! И к тому же создаёт нездоровую атмосферу!

— Они мёртвые, Агнес! Им всё равно!

— Мёртвые должны лежать в могилах! А не играть в карты!

— Это мои генералы! Они имеют право играть в карты! Они заслужили!

— Они заслужили нормальное погребение! А не вечность за карточным столом, где один из них жульничает!

Герхард-Жулик, сидевший за столом, не пошевелился. Но Моргану на мгновение показалось, что на его черепе мелькнула тень смущения.

— Ладно, — сказал он, поднимая руки. — Давай договоримся. Когда снимем проклятие, я вернусь сюда, уберу паутину, поправлю канделябры и организую генералам достойные похороны. Идёт?

— И гриб с трона убери, — добавила Агнес.

— И гриб. Сделаю из него пирог. Название уже есть. Спасибо Гарольду.

— «Власть и Шампиньоны», — подсказал лич.

— Именно.

Агнес вздохнула, но спорить не стала.

* * *

Они подошли к трону. Морган провёл ладонью по подлокотнику, стирая паутину. Вспомнил, как сидел здесь в последний раз, сто лет назад, в ночь после наложения проклятия. Он был пьян. Не от вина, от собственной силы. От ощущения, что весь мир лежит у его ног.

Как же давно это было.

— Знаешь, что я подумала? — раздался голос Агнес.

— Что?

— Что ты сидел на этом троне, принимал судьбоносные решения, проклинал королей и при этом твои генералы играли в карты и жульничали. А тролль-пиарщик писал про тебя нелепые мемуары. А вино было из грибов и отчаяния. Это… это очень человеческая картина. Ты не был величественным Тёмным Властелином из легенд. Ты был… ну, ты был собой.

— Обидно, — сказал Морган.

— Нет. Это хорошо. Легенды — это скучно. А ты — живой. Со своими дурацкими ошибками, падениями с лестницы и шампиньонами на троне. Мне такой дедушка нравится больше.

Морган молчал. Смотрел на трон. На паутину. На гриб. На карточный стол с застывшими скелетами. На пыль, танцующую в солнечном луче.

— Мне тоже, — сказал он наконец. — Мне тоже такой дедушка нравится больше.

* * *

Лорелея, которая всё это время тихо сидела на сломанной скамье и делала пометки в записной книжке, поднялась.

— Я тут набросала черновик монолога, — сказала она. — Для финала пьесы. Хотите послушать?

— Нет, — хором ответили все.

— Ладно, — ничуть не обиделась Лорелея. — Тогда позже. После Алтаря.

— После Алтаря я, возможно, буду не в состоянии слушать, — сказал Морган. — Я буду в состоянии «лежать и не шевелиться».

— Тогда во время Алтаря.

— Лорелея!

— Шучу. Почти.

Гарольд, который снимал всё происходящее на Кристалл, повернулся к своей аудитории.

— Дорогие подписчики! Мы находимся в Тронном зале Чёрного Владыки! Как вы видите, трон зарос паутиной и шампиньонами! Это эксклюзивные кадры! Никто ещё не видел Тронный зал в таком состоянии! Ставьте сердечки, подписывайтесь, и я покажу вам Алтарь — место, где сто лет назад было наложено величайшее проклятие в истории!

— Гарольд, — позвал Морган.

— Да, Хозяин?

— Ты обещал рассказать, что случилось с Алтарём.

— Ах да. Случилось. Понимаете, Хозяин, сто лет — долгий срок. За это время в Цитадель проникали разные… гости. Искатели приключений. Охотники за сокровищами. Туристы, которые отбивались от экскурсии. И один из них…

— Что⁈

— Один из них попытался активировать Алтарь. Лет сорок назад. У него не было ключа, и он просто нажал на всё подряд. С тех пор Алтарь… немного странно работает.

— Странно — это как?