Похоже, этому парню не помешает хорошенько накатить. И я охотно ему в этом помогу.

Глава двадцать первая. Франческа

У меня столько вопросов к Джемме – про Кейли, про их дружбу, про ее отношения… у нее же были какие-то отношения, которые недавно закончились разрывом. И есть еще одна вещь, самая-пресамая важная, про Маркуса. Но это такой ужасный, такой грязный вопрос, что я не могу о нем даже думать, не то что задать его вслух.

Когда я изучала соцсети Кейли – а заодно и всех ее приятелей, мне всегда казалось, что у Джеммы идеальная жизнь. Она так стильно одевается, вечно выкладывает фотки из разных интересных мест. Коктейли с другими подружками невесты, встречи со школьными друзьями, романтические уик-энды с ее парнем (теперь уже бывшим), званые ужины и киновечера с какой-то роскошной едой. Я бы в жизни не догадалась, что ее обошли с повышением, что она безуспешно пыталась переехать, что у нее рухнули отношения – причем настолько серьезные, что она уже фантазировала о свадьбе.

Чувствую себя дурочкой, когда до меня доходит: ну конечно, она ведь не выставляет напоказ в соцсетях всю свою жизнь. Люди отбирают для публикации только самые удачные моменты.

И все-таки грустно, что у нее тоже бывают трудности, да еще настолько серьезные. Такое чувство, что она не смогла – или даже не пыталась – обсудить их с Кейли, своей лучшей подругой. Мне кажется, она все это копила в себе, копила, пока совсем невмоготу не стало, – уж я-то в этом разбираюсь…

Не знаю, стоит ли совать нос не в свое дело, но это и неважно: Джемма так ловко уводит разговор в сторону, что мне остается только плыть по течению. Так что неважно, хочу я о чем-то спросить или нет.

Мы возвращаемся к стендам с косметикой. Она оттирает полоски помады с моей руки салфеткой с прилавка и останавливает выбор на темном, почти пурпурном оттенке красного: я бы никогда в жизни такой не взяла. Джемма находит на полке запечатанную коробочку и сует мне в руку.

– Вот эта, – торжественно объявляет она.

– Не знаю. Я обычно беру что-то… поспокойнее.

– Дай угадаю: что-то вроде этого?

Она роется в тестерах и наконец с победным видом извлекает то, что искала: блеск от Clinique – бледно-розовый, с шиммером. Это очень похоже на мой любимый блеск NYX, и я смущенно киваю.

Джемма решительно кладет тюбик на место.

– Послушай меня, Фран, он тебе вообще не идет. Ну то есть я не сомневаюсь, смотрится он нормально, но не вау. Только бледнит тебя. Такой цвет губ не заставит мужчину бросить невесту ради тебя. А вот такой, – она кивает на помаду в моей руке, – заставит.

Я крепче сжимаю тюбик, но внутри все переворачивается – и, кажется, больше от чувства вины, чем от предвкушения.

В глубине душе я подозреваю, что Джемма делает это из вредности – хочет меня унизить, высмеять мои надежды на великую любовь. Ну, знаете, как это бывает: тебя уговаривают нацепить какую-нибудь дичь, в которой ты будешь смотреться клоунессой, а не элегантной соблазнительницей. Но она такая прямолинейная, такая искренняя, что мне не слишком в это верится. Джемма из тех людей, кто не юлит: что на уме, то и на языке.

И, если честно, этот цвет, который она выбрала, мне и правда ужасно нравится. Я бы в жизни не рискнула так накраситься, но всегда завидовала девчонкам, у которых идеально получается яркий, дерзкий макияж. Поразительно: такая мелочь – и вмиг преображает твой образ, заставляет почувствовать себя совсем другим человеком.

Например… такой, как Джемма. Она такая органичная, такая самодостаточная, такая уверенная в себе – и совершенно не собирается за это извиняться. Вот бы и мне стать хоть чуточку на нее похожей.

– Спасибо, – говорю я. – Прямо от души. Мне, помню, подарили какую-то помаду, когда я была подростком. Это был модный цвет, ну я к ней и прикипела. Мой стиль, кажется, вообще не менялся в последние годы. В том, что касается моды, я безнадежна, так что просто… держусь за привычное.

– Понимаю. Это удобно, надежно. Кто не рискует, тот и не лажает по-крупному…

Джемма рассеянно кивает, направляясь к полке с дорожными наборами. А я застываю как громом пораженная: надо же, как точно!

Как она успела меня раскусить всего за пару часов? За один разговор о такой, казалось бы, ерунде?

– Ты права, – бормочу я. В голове такая круговерть, что мысли, кажется, сливаются в одно сплошное пятно. – В самую точку попала. Это полностью про меня. Про всю мою жизнь. Я никогда не рискую, никогда не пробую ничего нового, ничего необычного… Во всяком случае если речь о каких-то жизненно важных вещах. Всегда делаю только то, чего от меня ждут.

Джемма бросает на меня хитрый взгляд и заговорщически ухмыляется.

– Ну, я бы так не сказала. Лететь за любимым мужчиной в Барселону, чтобы сорвать его свадьбу, – по-моему, это довольно рискованно. – Она наклоняет голову, внимательно меня разглядывая. – Так что же изменилось? Короче, Фран, это же очень правильное название – шопинг-терапия. Считай, сейчас как раз психотерапевтическая часть. Все права защищены, претензии не принимаются, я не дипломированный психолог.

Я невольно хихикаю, а потом признаюсь:

– Риск не сделать этого и потерять его навсегда перевесил риск, что он меня отвергнет. И я подумала…

– Ты подумала, что при таком раскладе он точно тебя не отвергнет. Беспроигрышный вариант.

– Именно. – Я вижу, что Джемма вся напряглась и уже набрала воздуха, чтобы начать спорить, и тороплюсь продолжить: – Знаю, знаю, ты считаешь, что я все это навыдумывала, но это не так. То, что я чувствую рядом с ним… Да я бы в жизни такого не сочинила при всем желании. И я знаю – он чувствует то же самое. И еще я знаю, что ни с кем другим у меня ничего такого и близко не было – такой искры, таких чувств, такой близости.

– Значит, ты все-таки с кем-то встречаешься. Просто бросаешь их, когда понимаешь, что до Маркуса они не дотягивают.

– Не совсем так… – Господи, ну почему с ней так легко разговаривать? Я ведь никогда и никому об этом не рассказывала. Это такое облегчение – наконец-то выговориться! – Скорее, это они меня бросают. Ой, нет, звучит как-то нехорошо, да? Я просто… я в их глазах такая, знаешь, девушка для разогрева. Со мной встречаются, пока не найдут Настоящую Любовь. Каждый