и никому не рассказывала, что с Маркусом она познакомилась через меня. Нет, он-то знает, как все было, – Кейли ему рассказала, и они вдвоем ржали как лошади. Но всем остальным они впаривают сопли в сахаре про любовь с первого взгляда. Я, конечно, иногда прохаживалась насчет того, что она сперла мою свадьбу, но никто и никогда не смотрел на меня так, как Фран, – с сочувствием. Никто не соглашался, что да, Кейли поступила реально по-свински.

В голове роятся вопросы, из всех щелей выползают сомнения, всякие полуоформленные «а что, если…». Знаю я, к чему меня подталкивает подсознание, – мысли-то не новые. Сколько раз я себя спрашивала: а что, если просто послать все к черту? А что, если дать ей отпор? Почему я это терплю, почему не пытаюсь ее победить, почему, почему, почему…

Правда, я знаю и ответы на все эти вопросы. Я цепляюсь за Кейли по той же причине, по которой Фран все еще бегает за Маркусом: потому что он «остался рядом».

Так что я гоню эти мысли прочь, пока они не утащили меня на дно.

Фран вроде начинает приходить в себя, выдергивает у меня из рук блестящие стринги и внимательно их изучает. Потом смотрит мне в глаза и выдает: «Прикинь, как они натирают» – и я снова сгибаюсь от хохота. А все эти мерзкие мыслишки отползают обратно в тень, где их можно не ворошить. Меня как-то отпускает. Прямо взлетаю в небо, как шарик.

Может, и правда стоит раскошелиться на психотерапевта. Это же кайф.

Откладываем блестящие стринги и роемся в тряпках дальше. Вырвиглазно-розовые лоскутки трусиков, кружевные пуш-апы, переливчатые бикини. Фран зависает над одним из них – бирюзовым, точь-в-точь как мое платье подружки невесты.

А вот ей бы бирюзовый очень пошел.

Говорю это вслух, и она тут же отдергивает руку.

– Да нет, я не это… То есть я же не собираюсь покупать все это по-настоящему. – Она сжимает Chanel, которую я ей всучила, и улыбается, глядя на нее. – Ну, разве что вот это.

– Слушай, бери. Будешь выглядеть бомбически. Представь, а? Помаду – и вот это.

Прикладываю к ней бикини. Верх там, по сути, две веревочки-завязочки с треугольничками, типа халтер[30]. Она смеется и отмахивается.

– У меня грудь из этого вывалится! Это уже не соблазнение будет, а прямая дорога к нарушению общественного порядка.

– Да найдем тебе нудистский пляж, – говорю я, но присматриваюсь к ней повнимательнее. Блузка-разлетайка скрывает фигуру, а этот жуткий джинсовый куртец просто-напросто ее хоронит. Из-за нее миниатюрная Фран выглядит квадратной и бесформенной. Вспоминаю ее слова: «В том, что касается моды, я безнадежна». Хотя, может, это закос под Билли Айлиш[31]? Тогда да, в точку попала.

Фран тем временем переключается на слитный купальник с косточками. По бокам вырезы и кружок со стразами прямо между грудей. Но даже это для нее, похоже, слишком смело, и она быстренько вешает купальник обратно. Я вижу, как она натягивает рукава своей джинсовой хламиды до самых кончиков пальцев, – и тут до меня доходит:

– Это же мужская куртка.

Она подскакивает и заливается краской.

– Эм-м-м…

У меня глаза на лоб лезут.

– Это куртка Маркуса. Так ведь? Бо-о-оже… Ты носишь его куртку.

– Он забыл ее у меня тогда, в ту ночь… – Ее голос затихает, пальцы поглаживают манжету, на губах расцветает нежная улыбка.

Честное слово, она как открытая книга. Даже не знаю – жалко это и убого или до невозможности мило, что она до сих пор хранит его шмотку, да еще и таскает. Хотя надеть его куртку на его же свадьбу – это, прямо скажем, довольно дерзко.

– Ты говорила, он познакомился с Кейли сразу после того, как встретил тебя.

– Именно.

– Но если у вас все так серьезно, что же он замутил с ней, когда между вами что-то намечалось?

Вижу, что это прямо вот самое последнее, что Фран хотела бы со мной обсудить: она кривится, смотрит виновато, прикусывает щеку изнутри, морщит носик и хмурится – как будто прикидывает, не послать ли меня куда подальше с моими расспросами. Но все-таки отвечает:

– Это я виновата. Поэтому мне и нужно поговорить с ним до свадьбы. После той ночи я встретила его в офисе. Он подошел и говорит: «Слушай, насчет пятницы…» – и я просто запаниковала. Он не писал все выходные. И нервный еще такой… Я думаю: а вдруг он хочет сделать вид, что ничего не было? Вдруг скажет, что это ошибка? У меня прямо сердце зашлось. Ну я и ляпнула: «Да все нормально, правда! Выпили лишнего, немного развлеклись. Ничего особенного». Я же думала… Господи, сейчас так стыдно вспоминать, но я пыталась изображать крутость. Притвориться той самой крутой девчонкой, которой все по барабану.

– Ох, котик, ну зачем…

Фран кивает, корчит мне рожу и продолжает:

– Сама знаю… Но мы же были прямо посреди офиса, понимаешь? Кругом народ. Не могла же я заорать при всех, что это была самая романтичная ночь в моей жизни! Вот я и сказала, что все нормально. А он, говорю же, нервный такой, еще переспросил, уверена ли я. Я сказала – да, конечно, а он улыбнулся и сделал вот так…

Она показывает: легонько тычет меня в плечо, развязно раскачиваясь всем телом, – вылитый Маркус, просто жуть.

– Странный жест, короче. И говорит: «Ну что, значит, все путем? Останемся друзьями? Не хочу тебя терять». И тут до меня дошло – я же, наверное, все не так поняла. Он не собирался меня отшивать, но теперь я сама его отшила, и уже ему пришлось делать вид, что все нормально. Сказал, что телефон сдох, поэтому не писал на выходных, и… Все покатилось под откос. Я же сама ляпнула, что мы просто друзья, а потом – бац! – у него уже девушка, и было как-то неудобно заявить, что я передумала.

– До сих пор было неудобно.

– До сих пор, – соглашается она.

Интересненько, как там все на самом деле было. Что она себе нафантазировала, а что ей дал понять Маркус. Насколько ему реально было не все равно… Хотя какая разница. Я-то его знаю, да и на Фран уже успела насмотреться. Они совершенно не пара. Он будет вытирать об нее ноги, а она еще и спасибо скажет.

Прямо как одна моя знакомая со своей лучшей подругой.

Меня так и тянет схватить Фран за плечи, встряхнуть хорошенько и заорать ей в лицо: «Ты что, не видишь, он тебя использует! Не понимаешь, как это тупо выглядит? Он тебя не