— НЕТ! — мой крик слился с ментальным ударом.

Перед нами вспыхнула матовая, непроницаемая стена. Щит Забвения. Абсолютная пустота.

Черные плети Лича с размаху врезались в преграду. Раздался звук, похожий на шипение тысяч змей, брошенных в кипяток. Тьма Владыки соприкоснулась с пустотой Серой Госпожи и начала стремительно распадаться. Щупальца обугливались, осыпаясь серым прахом, не в силах пробить защиту.

Я стиснул зубы. Давление было колоссальным. Лич бил с такой силой, что мост под моими ногами начал трескаться. Но я держал щит. Вливал в него свою волю, свой гнев, свое упрямство.

Щупальца дернулись в последний раз, словно обожженные, и стремительно втянулись обратно во мрак тронного зала. Гермодвери, повинуясь воле хозяина, с мерзким лязгом начали закрываться, но в последнее мгновение вдруг остановились, оставив широкий проем, из которого тянуло холодом.

Я опустил руки. Щит растаял. Воздух ворвался в легкие. Стоя на коленях, оперся на ладони и тяжело задышал. Потом сплюнул кровь на древние камни.

На мосту повисла звенящая, неестественная тишина.

Пятеро оставшихся в живых Гончих медленно поднимались на ноги. Их оружие было опущено. Они смотрели на пустые брони своих товарищей, раскатившиеся по камням. Идеальная система координат, в которой жили элитные Псы, только что рухнула.

Их спас их тот, кого они пришли казнить.

Глава 13

Командир Гончих, шатаясь, подошел ко мне. Его лицо приобрело землистый оттенок. Он посмотрел на проем Тронного зала, из которого тянуло могильным холодом, затем перевел взгляд на меня. В светлых глазах Пса больше не было фанатизма. Он исчез. Испарился. Там зияла абсолютная, раздавленная пустота человека, осознавшего, что вся его жизнь, все его идеалы были ошибкой.

Позади послышались шаги. Рик и Тень подошли ближе. Лора по-прежнему оставалась в стороне. Палач демонстративно поигрывал кинжалом, готовый в любую секунду вонзить его в шею Командира, если тот дернется.

Но Гончий не собирался выкидывать подобные фокусы. Пожалуй, могу сказать, он сейчас был раздавлен. Причем раздавлен своими же рухнувшими идеалами. жалкое зрелище.

Пёс медленно опустил свой боевой жезл, а потом вообще разжал пальцы. Оружие со звоном покатилось по камням. Остальные Гончие, глядя на своего лидера, сделали то же самое.

— Впервые вижу, чтоб так дружно и коллективно увольнялись с работы, — хмыкнул Рик, за что тут же получил от меня осуждающий взгляд, — Что⁈

Палач развел руки.

— Я просто пошутил. Просто пошутил. Хорошая шутка всегда способна сгладить ситуацию.

— Мы… — голос Командира, который проигнорировал издёвку убийцы, дрогнул, сломался. Ему пришлось прокашляться. — Мы всю жизнь убивали тех, кто мог остановить это. Мы охраняли то зло, от которого должны были защищать людей. — Он мрачно усмехнулся, покачал головой, — Похоже, ты прав, некромант. Пророчество — ложь. Нами просто играли.

Я выпрямился, утирая окровавленное лицо тыльной стороной ладони.

— Вы не знали. И сейчас это уже не имеет значения. У нас есть более насущная проблема. Тварь слишком долго сидит на шее у города. Пора заканчивать.

Командир кивнул. Его челюсти сжались. Уничтоженная вера сменилась чем-то куда более опасным — холодной, расчетливой ненавистью преданного солдата.

— Мой отряд понес потери, резервы истощены, — произнес он. — Но мы маги Империи. И мы не позволим какой-то падали использовать нас как батарейки. Мы поможем вам пробиться внутрь. Снесем эти двери и прикроем фланги. Но то, что сидит на троне… Это твой бой, некромант. нам он не по силам. Справишься?

— Вот вы, конечно, молодцы, парни, — Рик принялся чистить кончиком кинжала ногти на правой руке. Делал он это увлеченно, вдохновенно, будто важнее чистоты ногтей сейчас вообще ничего нет. На Гончего убийца даже не смотрел, — Главное, сначала уничтожили всех некромантов, потом почти сотню лет караулили и оберегали самого сильного Лича, который когда-либо существовал, а теперь — иди, парень, сражайся за нас? Серьезно?

Рик оторвался от своих пальцев и посмотрел на мага. Тот, не выдержав, отвел взгляд.

— Перестань, — я тронул Палача за предплечье, — Они не виноваты, их ввели в заблуждение.

Убийца громко и выразительно хмыкнул в ответ, обозначая этим звуком, что он думает о «бедных» и «несчастных» Гончих.

Я повернулся к командиру элитного отряда Псов.

— Справлюсь, — мой голос звучал твердо, уверенно, хотя, врать не буду, внутри возился здоровенный такой червячок сомнения. Не червячок даже. Самый настоящий питон.

Я стал некромантом совсем недавно. А полную силу вообще получил пару дней назад. Схватка предстоит с древним существом, которое умнее, хитрее и, возможно, сильнее. Черт его знает, чем все закончится. Я, конечно, хотел бы верить в лучшее, но… в сказках не всегда добро побеждает зло. Да и герой из меня — такое себе.

Однако вслух, конечно, ничего подобного не сказал.

— Готовьтесь. Открываем двери, коротко приказал Гончим.

Командир шагнул к искореженным створкам гермодверей. Его лицо стало холодным, решительным. Ну слава богу, не я один пытаюсь героически умереть. Вон, аж целых пять боевых Псов собираются разделить со мной эту участь.

Остатки элитного отряда выстроились клином. В их руках вспыхнули боевые жезлы, которые они все-таки подобрали с пола. Крах идеалов — это одно, а бой с охренительно старой нежитью — совсем другое.

В воздухе начала формироваться сложная многослойная вязь атакующего заклинания.

— Выбиваем опоры! — скомандовал командир Гончих. — Палач, держи девчонку позади нас. Некромант… твой выход сразу после удара.

Гончие долбанули магией одновременно. Сфокусированный луч ослепительно-белого пламени, усиленный воздушными потоками, врезался прямо в щель между массивными плитами черного металла. Раздался оглушительный грохот. Оплавленные петли не выдержали, и многотонные створки с протяжным скрежетом рухнули внутрь тронного зала, подняв тучу вековой пыли.

Мы ворвались внутрь.

То, что предстало перед нами, меньше всего походило на зал для торжественных приемов. Это была внутренность гигантского механизма, желудок Империи. Так можно сказать.

Огромное помещение уходило вверх, теряясь во мраке. Повсюду тянулись толстые, пульсирующие трубы, сделанные из почерневшего металла и окаменевших костей. Они сходились к центру, где вращался еще один пульсирующий столб — ревущий торнадо из спрессованных человеческих душ. Он светился больным фиолетовым сиянием, которое выхватывало из темноты детали интерьера.

Прямо перед новым Стержнем, на возвышении из оплавленного обсидиана, стоял трон. А на троне восседал тот, кто столетиями пил кровь Нева-Сити.

Первый Император. Владыка нежити. Лич.

Он совершенно не походил на разлагающихся мертвяков из канализации. Время и смерть не изуродовали его тело, а скорее