с ужасом. И жалостью — той мерзкой, липкой жалостью, от которой хотелось содрать с себя кожу.

— Лианан ши, дитя, — повторила она тихо, и каждое слово падало, как камень в воду. — Древняя раса фейри. Суккубы. Они... — Она сглотнула, и я увидела, как дрогнули её пальцы. — Они питаются жизненной силой через... близость. Мужчины чахнут рядом с ними. Сгорают. Умирают.

Слова врезались в меня болезненно.

Суккуб.

Убийца.

Монстр.

Желудок скрутило узлом. Горло сжалось так, что невозможно было вдохнуть.

— Нет, — прошептала я. — Нет, я... я не...

Но воспоминание накрыло — жестокое, безжалостное, не дающее спрятаться.

Каэль. Его руки на моей талии. Жар его тела. Вкус силы — сладкий, опьяняющий, божественный. Как он тянулся ко мне, словно я была воздухом, которым он дышал. А потом — его глаза. Пустые. Мёртвые.

Я сделала это.

Мысли закружились — хаотичные, режущие, как битое стекло в голове. Лианан ши. Древняя раса. Я — не человек. Никогда не была.

Как?

Почему я не знала?

Откуда это во мне — этот голод, это золотое, эта жажда, которая жгла изнутри, пока я не коснулась его?

А потом — как удар в солнечное сплетение — другая мысль.

Тётка.

Она знала.

Конечно, знала.

Дейрдре. Ирландская ведьма, которой неизвестно сколько лет, которая видит сквозь завесы, читает кости, разговаривает с духами старше самой земли. Которая всегда знала больше, чем говорила.

Она чувствовала магию, как я чувствовала дыхание. Она видела меня насквозь с того дня, как я появилась в её доме.

И молчала всю мою гребаную жизнь.

Ярость полыхнула — горячая, слепящая, разъедающая всё остальное. Руки задрожали. Я сжала кулаки, вдавливая ногти в ладони до боли, лишь бы удержать контроль, лишь бы не дать окружающим увидеть, как я разваливаюсь изнутри.

Воспоминание вспыхнуло — острое, как нож под рёбра.

Мне одиннадцать. Я стою в прихожей коттеджа с чемоданом в руках. Дождь барабанит по крыше. Ветер воет в трубе. Я смотрю на тётку, а она — на дождь за окном.

"Почему я не могу остаться?"

"Потому что тебе нужно образование, дитя."

"Но я хочу учиться у тебя! Ты же ведьма, ты можешь…"

"Нет."

Один слог. Жёсткий, как сталь. Окончательный, как смерть.

Она не повернулась. Стояла спиной ко мне, и плечи её были напряжены так, словно она удерживала что-то огромное, тяжёлое, готовое рухнуть.

Словно боялась посмотреть на меня.

А я думала — наивная, глупая — что она хочет для меня лучшего. Образования. Будущего. Жизни среди нормальных людей, а не в глуши с ведьмой, которая пугала соседей.

Но она не хотела лучшего.

Она хотела избавиться от меня.

Спрятать.

От кого? От себя? От мира фейри? От того, что я могу стать?

Или она уже знала, кем я стану, и просто... отложила неизбежное?

Вопросы множились, сплетались, душили. Кто мои родители? Как я стала лианан ши — родилась такой или это проклятие, которое кто-то на меня наложил? Почему золотое спало двадцать пять лет, а потом проснулось именно в его руках, именно в Самайн, именно когда барьер между мирами истончился до предела?

И главное — знала ли она, что я убью кого-то? Что стану тем, кого боятся?

Я подняла голову.

Десятки глаз смотрели на меня — испуганные, брезгливые, жадные. Фейри видели монстра. Хищницу. Суккуба, который высосет их досуха, если они подойдут слишком близко.

Пусть видят.

Пусть боятся.

К чёрту их всех.

К чёрту тётку, которая выбрала ложь вместо правды.

К чёрту этот мир, который швырнул меня сюда без предупреждения, без объяснений, без единого шанса подготовиться.

Я не просила быть лианан ши. Не просила убивать. Не просила этот голод, который жёг меня изнутри, пока я не прикоснулась к нему и не выпила то, что он предложил.

Но раз уж так вышло...

Золотое мурлыкнуло — довольное, хищное.

ДА. ПОКАЖИ ИМ. МЫ СИЛЬНЕЕ.

Я выпрямилась. Расправила плечи. Скрестила руки на груди и окинула зал взглядом — медленным, насмешливым, вызывающим.

— Ну и что, — выдала я, и голос прозвучал ровно, почти скучно. — Кто-нибудь ещё хочет потрогать меня без спроса? Или урок усвоен?

Несколько фейри шарахнулись ещё дальше.

Хорошо. Пусть боятся.

Золотое внутри мурлыкало от удовольствия, растягиваясь под кожей, как кошка. Оно насытилось силой того придворного ублюдка, который схватил меня, и теперь требовало большего.

Больше. Ещё. Вон тот, с янтарными глазами. Или вон та, с серебряными волосами. Все они пахнут так аппетитно...

Рован стоял в двух шагах от меня.

Не двигался. Не говорил.

Просто смотрел — золотые глаза потемнели, стали почти медными, а мышцы под бархатным камзолом напряглись так, что швы, казалось, вот-вот разойдутся.

Я подняла подбородок, встречая его взгляд.

Хочешь меня судить, Ваше Величество? Давай. Только учти — я не из тех, кто опускает голову и просит прощения.

— Вот почему, — наконец произнёс он, и голос прозвучал низко, с хрипотцой. — Вот почему я не мог прикоснуться к другой женщине после той ночи.

Он сделал шаг вперёд — медленный, хищный.

— Почему каждая клетка моего тела кричит, требуя тебя. Почему я просыпаюсь с твоим именем на губах и болью в чреслах, от которой нет спасения. В вашем мире прошло лишь пару дней. А в моей с той ночи больше месяца.

Ох, чёрт.

Жар полыхнул в животе — предательский, неуместный, абсолютно неконтролируемый.

Золотое внутри взвыло от восторга.

ДА. ЕГО. НАШЕГО. ВОЗЬМИ СЕЙЧАС.

Я сжала кулаки сильнее.

Успокойся. Не сейчас.

— Лианан ши — естественные хищники для фейри высокой крови. Мы для них... деликатес. Ты связала меня той ночью, — продолжал Рован, делая ещё шаг. — Пометила. Не специально, знаю. Инстинктивно. Твоя сущность узнала мою и решила, что я принадлежу ей.

Ещё шаг.

Теперь он был так близко, что я чувствовала жар его тела — обжигающий, манящий, абсолютно запретный.

Корица и дым. Осенние листья и что-то тёмное, пряное, от чего внутри всё сжималось от желания.

— А теперь, — голос стал жёстче, — я буду чахнуть. Гореть изнутри. Метка будет требовать завершения. Пока я не сгорю дотла. Или пока ты не выпьешь меня досуха.

Он остановился в дюйме от меня и протянул руку. Медленно, словно давая мне шанс отстраниться пока пальцы не коснулись моей щеки.

Прикосновение обожгло.

Золотое внутри рванулось вперёд — жадное, голодное, хищное. Сила потекла из него в меня через точку контакта — сладкая, пьянящая, божественная.

ЕЩЁ.