соска, ты своим реестром жопу подтереть можешь, — ржет второй, со шрамом на лбу. Он подходит так близко, что я чувствую противную перегарную вонь из его рта, и изо всех сил держусь, чтобы не морщиться. — Тебе человеческим языком сказали — это помещение принадлежит уважаемым людям. Бывший хозяин фуфло толкнул. Так что давай, собирай манатки. Или помочь?

Он тянет руку к стоящему на подоконнике ноутбуку.

— Не трогайте! — вскрикиваю я, пытаясь закрыть собой технику.

— О, какая резкая, — скалится «шрам». — А ты ниче так. Симпотная. Может, договоримся? Отработаешь аренду?

Их громкий смех сально липнет к моей коже даже через одежду.

Меня трясет от страха и от унижения. А еще от чувства полной беззащитности.

Где Сергей? Почему он так долго?

Я вспоминаю его голос — в трубке он звучал растерянно и с нотками паники. «Я звоню юристу… Я сейчас…». Он не знает, что делать, потому что никто из нас с такими пережитками прошлого еще ни разу не сталкивался.

— Ну че, долго ждать будем? — Третий, самый старший на вид, садится на мой новый, еще в пленке, диван. Достает сигарету, закуривает, стряхивая пепел прямо на пол. А потом, глядя прямо мне в глаза, прожигает пленку, оставляя на белоснежной обивке уродливую черную точку.

Если ничего им не помешает, они просто разнесут тут все, боже.

Я смотрю на дверь, молясь, чтобы она открылась. Не знаю, чего или кого жду. Сергея? Полицию? Чудо?

Дверь распахивается как раз в ту секунду, когда я начинаю убеждать себя, что у меня нет выхода кроме, как схватить сумку и бежать. Что жизнь и здоровье важнее нового дивана и мечты о собственном рабочем пространстве в самом центре города, в здании с лепниной, на котором висит табличка о том, что это — целый памятник архитектуры.

Все это не порадует меня в реанимации или… в могиле.

Я готовлюсь увидеть лицо мужа, но это не Сергей.

На пороге стоит Руслан.

Он выглядит так, словно сбежал со съемочной площадки боевика.

На нем нет пиджака, рукава белой рубашки закатаны до локтей, обнажая перевитые венами предплечья. Он не бежал и не запыхался. Стоит спокойно, держась одной рукой за дверной косяк.

Но его взгляд…

В его глазах кристаллизованное, абсолютно спокойное обещание насилия.

— Вечер в хату. — Говорит спокойно, без надрыва, но от вибрации в его голосе дребезжат стекла. — А чей это тут мусор рассыпан?

Троица оборачивается. Бритоголовый, тот, что ближе всех ко мне, набычивается.

— Ты кто такой, дядя? Шел мимо — иди дальше. Тут люди разговаривают.

Руслан делает шаг внутрь.

Медленно.

Лениво.

Закрывает за собой дверь. Щелчок замка звучит как приговор.

На меня он даже не смотрит — только на них.

— Вы тут накурили, — говорит он, подходя к тому, что на диване. — И плитку разбили. Нехорошо.

— Слышь, ты… — начинает «шрам», дергаясь вперед.

Руслан даже не меняет позы — просто чуть поворачивает голову.

— Сидеть, — бросает коротко, как собаке.

Самое удивительное — «шрам» действительно замирает, как в детской игре «Море волнуется раз». Потому что от Руслана фонит такой угрозой и уверенностью в собственном праве убивать, что инстинкт самосохранения у этих шакалов срабатывает быстрее мозга.

Руслан подходит к тому, что курит, развалившись на моем диване. Кажется, он у этой троицы за главного.

— Встань, — командует тем же тоном.

— Чё?

— Встань, когда с тобой разговаривают. И бычок убери. Себе в карман.

Мужик медлит секунду, пытаясь сохранить лицо, но под тяжелым, немигающим взглядом Руслана ломается. Встает.

Руслан продолжает смотреть на окурок в его пальцах.

Из моей груди вырывается булькающий, совсем непохожий на смех звук, когда мужик действительно сует его в задний карман джинсов. Хорошо, что в напряженной обстановке никто не обращает на меня внимания.

— Мы от Артура, — бурчит Главный, уже не так уверенно, — у нас бумага…

— Мне похуй, от кого вы, — перебивает Руслан. — Хоть от Папы Римского. Вы зашли на мою территорию. Напугали женщину. Испортили чужое имущество.

Он наконец-то бросает быстрый взгляд в мою сторону. Всего на долю секунды — не мне в лицо, а где-то по ногам, как будто у него личное табу на взгляд выше.

— Чья инициатива? — Руслан снова поворачивается к старшему. — Артур послал или сами такие активные?

— Артур сказал… освободить помещение.

— Понятно. — Руслан криво усмехается, доставая телефон. — Артурчик решил поиграть в гангстера.

Включает громкую связь, и какое-то время в четырех стенах слышны только размеренные гудки, а потом — ленивый мужской голос:

— Да?

— Артурчик, привет, родной. Манасыпов беспокоит.

На том конце повисает пауза.

— Руслан Викторович? Чем обязан?

— Артур, тут у меня в студии на Дворцовой мусор завелся — три мешка с дерьмом. Говорят, твои. Я вот думаю: мне их в окно выбросить или сам заберешь?

— Руслан, я не понимаю. — Голос на том конце связи становится напряженным. — Это спорный объект…

— Это мой объект, Артурчик, — перебивает Руслан, снова зыркая — не очевидно — в мою сторону. И от слова «мой» у меня перехватывает дыхание. А еще от того, как уверенно, не моргнув глазом, он врет. — Ты, кажется, забыл, с кем в одном городе живешь? Так я тебе напомню, мне не западло. У тебя элеватор в Вишневом? Красивый, сука, но деревянный, да? Пожароопасный, наверное.

— Ты мне угрожаешь?

— Я? Боже упаси. Просто переживаю — проводка там старая, ты же в курсе? Короче, Артур. У тебя минута, чтобы отозвать своих псов. Или я приеду к тебе лично. И мы поговорим о пожарной безопасности. Доступно?

В динамике повисает вязкая тишина, за которую я успею придумать парочку кровавых сценариев того, что будет дальше, если угроза Руслана не подействует. Но какая-то часть меня все равно отторгает эту мысль.

— Дай трубку старшему, — наконец, цедит Артур.

Руслан протягивает телефон мужику, тот молча слушает, бледнеет в ответ на лающие звуки, смысл которых уловить трудно, а потом кивает, приговаривая, как Скоморох на детском празднике:

— Да, понял, все понял. Да. — Телефон Руслану возвращает трясущимися руками, не глядя на него, а только строго в пол. — Ошибка вышла.

— Плитку оплатишь, — говорит Руслан — не просит, не предлагает, а констатирует как факт.

Мужик суетливо лезет в карман, достает смятую пачку купюр, бросает на стол.

Только после этого Руслан отпускает всех троих резким: «Исчезните».

Они реально испаряются — просто вытекают в дверь, стараясь не шуметь.

Как только дверь за ними захлопывается, Руслан что-то беззвучно цедит сквозь зубы, его плечи немного опускаются, но общее напряжение не растворяется ни на грамм.

Мы одни в этой огромной,