Но внутри нихуя не закончилось, реакция не прекратилась — она просто перестала получать кислород и теперь тлеет, выжигая меня токсинами изнутри.

Сворачиваю «Тойоту» на ведущую к базе грунтовку. База называется «Лесная сказка» — как, блядь, издевательство.

Нас встречает сам именинник и его жена — Лена. Они — идеальная пара, из тех, что вызывают тошноту у любого циника и зависть у любого неудачника. Марк — здоровый, улыбчивый лось, простой как пять копеек и надежный, как скала, его жена — такая же, румяная, счастливая, с двумя пацанами-погодками, которые с дикими воплями носятся вокруг.

Пока у нас приветственно-встречательная часть, они обнимаются, смеются, Марк по-хозяйски шлепает жену по заднице, пока она раздает указания насчет мангала. У них все легко, просто, без надрыва. На первый взгляд — скучно до ломоты в зубах, но явно не для тех, кому хорошо за тридцать.

Я смотрю на них и чувствую укол легкой зависти — почему, блядь, для меня брак, как минное поле? Где я так конкретно облажался, что упустил? Почему мысль о том, чтобы так же похлопать по жопе собственную жену, отдается оскоминой в зубы?

— О, какие люди! — орет Марк, разводя ручищи. — Рус, братан, ну наконец-то! Я думал, ты в своих полях корни пустил! Надя, выглядишь — отпад! Беременность тебе к лицу, цветешь и пахнешь!

Да ёб же твою мать…!

Несколько дней назад мы договорились, что, пока она не сходит к врачу — никаких «радостных объявлений о пополнении в семействе». Просто для перестраховки. Да, это была моя инициатива, но, блядь, это же и мой ребенок тоже — я имею право голоса!

А сейчас, когда смотрю на то, как Надежда, сияя, принимает поздравления и щеки для поцелуев, чувствую себя долбоёбом, об чье мнение вытерли ноги. Это чуйка, но готов поспорить — она рассказала об этом ДО нашего разговора. И пока я подбирал слова — не дай же бог обидеть ее «интересное положение»! — все наши семейные друзья уже были в курсе. А меня она… ну, видимо, просто «забыла» поставить в известность.

Приходится натянуть на рожу дежурную ухмылку и пожать руку Марку. Принять десяток поздравлений от наших общих друзей и людей, которых я вообще впервые вижу. Делать вид, что мне пиздец как не все равно, что какие-то малознакомые мне люди рады за мой личный вклад в улучшение демографической ситуации в стране.

И с каждым таким словом все больше чувствую себя инородным телом — осколком стекла в обуви на чьем-то чужом празднике жизни.

— Располагайтесь, ваш домик — соседний, люкс, как заказывали, — подмигивает Марк, хотя я в душе не ебу, когда это просил люкс — мне на это посрать вообще, я нормально в поле на брезенте сплю. Но все равно благодарю. — Бросайте вещи и к нам — коньяк стынет, мясо греется. Рус, ну как ты любишь!

Я киваю.

Ничего я не люблю — я хочу развернуться, вдавить газ в пол и уехать. Куда угодно — в поле, в спортзал — туда, где я могу выбить из себя эту дурь. Но я, сука, даже этого не могу, потому что у меня сегодня важная роль — счастливого мужа, будущего отца и лучшего, мать его, друга.

Последнее настолько иронично, что я едва успеваю отвернуться, чтобы не светить перекошенной рожей.

Вечер проходит в тумане.

Я пью.

Много. Давно так не заливал, если честно.

Не пьянея, а только становясь тяжелее и злее. Виски — Марк постарался, откопал хороший, односолодовый — ощущается, как горькая вода.

Компания подобралась небольшая, но шумная. Все плюс-минус свои (кроме парочки рож, которые вижу впервые) — успешные, состоявшиеся, семейные. Разговоры крутятся вокруг понятных тем: бизнес, тачки, стройка, дети. Я участвую — шучу в нужных местах, киваю, травлю байки на аграрные темы.

Я — Руслан Манасыпов, душа компании и хозяин жизни.

Но краем глаза, периферией, постоянно изучаю пространство вокруг — сосны, поляну, домики, спуск к озеру. Ищу... кого? Ее здесь нет. Ее здесь и не может быть. Но мой мозг, отравленный вирусом «Сола», упорно продолжает искать черты ее лица в каждой женской фигуре.

Надя сидит рядом с Леной и еще одной женой какого-то бизнесмена — пьют вино (жена — сок, демонстративно, с видом великомученицы), смеются. До меня долетают обрывки фраз: «…коляску только из Италии, там такой текстиль…», «…а мы детскую для второго в морском стиле делаем…» «…ой, девочки, мужики сами как дети — купили сыну железную дорогу, так Игорь ее отобрали и сам паровозики гоняет…».

Я смотрю на профиль жены — она одна из самых красивых женщин, что я вообще видел.

За шесть лет брака — не превратилась в «махровый халат с гулькой на голове».

Сейчас вся такая счастливая в этой своей бабской стихии, рассказывая про наше семейное счастье.

И абсолютно, тотально… чужая.

Между нами всего полметра деревянной скамейки, а кажется — световые годы.

У нас все меньше и меньше общих тем, кроме чертового ремонта и беременности. У нас нет того, что есть у Марка с Леной — вот этой невидимой нитки, когда они переглядываются и понимают друг друга без слов.

Я ковыряюсь в прошлом, пытаясь вспомнить — а когда было иначе? Ищу — честно, сука, ответственно — когда же было по-другому? Когда я все проебал? И точку отсчета, когда все было хорошо, тупо не нахожу. «Хорошо» было вначале — много секса, адреналин, у меня красивая безотказная телка, у нее — крепко стоящий на ногах мужик «все включено». Я даже толком не могу вспомнить, кто из нас и при каких обстоятельствах озвучил идею пожениться. Но какого-то отторжения она у меня точно не вызвала — это как будто логично вытекало из того, что мы трахаемся и живем вместе.

Блядь.

Я делаю еще один глоток и трясу головой, чтобы вынырнуть из этой мутной воды.

В какой-то момент отходим к мангалу «проверить угли» — классический предлог, чтобы накатить без женского надзора и поговорить о серьезном.

— Ну что, старик, — Марк наливает мне полстакана чистой, — еще раз что собрались. Ты какой-то напряженный. Посевная кровь пьет?

— Нормально все. — Я делаю глоток — огонь прокатывается по горлу. — Рабочие моменты.

— Да ладно тебе, расслабься! — Друг хлопает меня по плечу так, что я чуть не роняю стакан. — Глянь только — лес, воздух, бабы наши красавицы. Скоро вступишь в наш клуб невыспавшихся, счастливых папаш.

Его шутку сопровождает дружный мужской гогот. Кто-то начинает рассказывать