замерла в ожидании. Сперва показалось, что ничего не происходит, но вот перед ними заклубился туман, и все облегчённо выдохнули.

– Ой, – прошептала Катя, заходя в ТР вслед за Антоном и Лушей. – Что ж теперь будет?..

– Тролль! – громко позвал Антон. – Включай режим восстановления.

Экран на лобовом стекле оставался тёмным. Антон уложил Лушу в своё кресло, откинув его назад. Та лежала бледная, с испариной на лбу, и надсадно кашляла.

– ТР–13! Тебе ещё нужен экипаж? – Антон повысил голос.

Экран мигнул и засветился. Тролль какое-то время просто покачивался, потом глаза его вспыхнули, и он произнес:

– Хочу предупредить, ничего не выйдет. Параметры настроены на тебя и вообще, это нарушение инструкции.

– Но ведь попробовать можно?

Тролль завис, потом по экрану побежали зелёные всполохи.

– Обнаружено совпадение параметров, включаю режим восстановления.

Над креслом, где лежала Лушка, заискрил силовой кокон. Катя беззвучно ахнула. Они с Денисом переглянулись, подхватили Антона и оттащили в зону отдыха.

– Ты ей сейчас не поможешь всё равно.

Какое-то время они сидели молча.

– Я же сразу почувствовал, что мы с ней как-то связаны, а вы ещё шутили, что я, мол, втюрился. А моя прабабушка, между прочим, портнихой была, а тетя – модельер.

– Это только ты по поэтической части пошёл, да?

– Да ну, какой я поэт, так… ерундой занимаюсь.

Экран над их головами включился.

– Экипаж, прошу вашего внимания. Произошёл сбой в системе, но не стоит беспокоиться. Идёт сбор данных, скоро я представлю отчёт.

– Что с Лушей?

– У девочки двусторонняя пневмония, которую в условиях этой эпохи вылечить практически невозможно. Нет антибиотиков, нет поддерживающей терапии. Её смерть неизбежна с вероятностью восемьдесят девять процентов. Точнее, была неизбежна. Идёт процесс восстановления, который завершится через три часа.

– Уф! – Катя хлопнула в ладоши. – Ура!

Денис хлопнул друга по плечу.

– Тролль! Проверь родословную Антона, или что там у него начало исчезать, – он подмигнул всем троим.

– По моим данным… – Тролль ненадолго завис, – по моим данным, процесс стирания линии одного из членов экипажа замедлился. Да, определённо.

Теперь и Антон наконец-то выдохнул.

– Ну, что? Ждём, когда Луша поправится, и пойдём спасать Пушкина? Сколько там у него шансов?

Катя посмотрела на брелок.

– Семьдесят! Да что ж это такое? Почему?

– Вчера… – Денис медленно поднял глаза, – вчера Пушкин не поверил нам, конечно, но понял, что мы знаем про дуэль. Вдруг они решили перенести её, и она состоится раньше, не в три часа?

Глава 15. Перезагрузка

Карета катила по свежему, чуть подтаявшему снежку. Иван Пущин покачивался на неудобном сиденье, придерживая на коленях ящичек с пистолетами. Пушкин смотрел в окно, губы его что-то шептали, наверное, очередной стих или эпиграмму.

– Ты прав, что решил изменить время, – сказал Пущин, которого тяготило молчание. – Слишком многие знают про ваш поединок.

– Да. Даже те дети, – усмехнулся Пушкин. – Они, конечно, не доносчики, но бережёного бог бережёт. Да, иногда и более слабый противник может выиграть у сильного, если ему благоволит фортуна. Интересный он, этот подполковник, не находишь, Иван?

– Подозрительный.

– У тебя все такие. Ты так и не рассказал мне про то тайное общество, в которое изволил вступить. Не спорь, я знаю, что это так. Ты не доверяешь мне?

– Давай поговорим об этом потом, – Пущин попытался уйти от опасной темы. Меньше всего на свете он хотел вовлекать друга в тайные дела, за которые можно угодить на каторгу. Тем более, что Пушкин, насколько он знал, совершенно не умел хранить секреты.

– Надеюсь, Дельвиг с Кюхлей не опоздают. Они же получили нашу записку, что мы начнем не в три, а в час пополудни?

– Конечно. Мой слуга доставил прямо в руки. Не опоздают. Виле не терпится отомстить тебе за своё унижение. Саша, вот поверь, ты ходишь по тонкому льду. Пушкин не ответил, откинулся на спинку сиденья и вновь зашептал какие-то строчки.

* * *

Луша открыла глаза и тут же зажмурилась. Наверное, она померла и очутилась на том свете. Вон и чёрт на стене пляшет. Сердце её замерло. Она прислушалась к себе. Бьётся же, сердце-то. У мертвых такого не бывает. Жива, значит? Она приподнялась.

– Ой, Луша! Очнулась, – сказала Катя. – Ну как ты?

– Спасибо, барышня Катерина, отошла маленько. А где я?

– Э-э-э… В нашей карете, – нашлась с ответом Катя. – Мы в ней живём и путешествуем.

Луша осторожно спустила ноги на пол. В голове её мелькали мысли, что она всё же мертвая или лежит в бреду, как матушка её лежала и тоже всякое видела, перед тем как богу душу отдать.

– Луша, нам так жаль, что из-за нас у тебя такие неприятности.

– Из-за вас? Ой, да ну, скажете тоже!

– Конечно. Если б ты не побежала нас спасать от Ефимова, то не простыла бы, и тебя бы не выгнали. Хозяйка твоя та ещё злыдня.

– Не, Прасковья Федотовна ещё ничего, у других-то похуже будут. Ничего, как-нибудь проживём мы с дядькой-то.

Хоть говорила Лушка бодро, но на лице всё равно читалось уныние пополам с удивлением. Она осматривалась и никак не могла поверить, что всё это наяву. Катя подвела её к шкафу-трансформеру и долго уговаривала в него залезть.

– Там не страшно совсем, и тебе понравится. Честно!

Скрепя сердце Луша зашла внутрь, а когда услышала: «Включаю душ», – чуть не померла со страху. Но ничего ужасного с ней не приключилось, а когда дверь открылась, и она вышла, то не узнала себя в огромном зеркале. Волосы стали чистыми и заплетёнными в аккуратную косу. И одежда другая оказалась. Синяя шерстяная юбка, ситцевая блуза с рюшечками по рукавам и вороту, а к ней ещё и телогрея суконная с тесьмой и медными пуговками. В довесок на ногах появились добротные ботинки.

– Ой, какое всё новое, – поразилась Лушка, – в такой одёже на кухне работать страшно, вдруг запачкается?

– Луша, ты больше в трактире не работаешь, забыла? – напомнила Катя. – В таком виде тебя в любую мастерскую учиться возьмут.

– Круто выглядишь, – одобрил Антон. Сегодня он смотрел на рыжую девочку совсем другими глазами.

Луша отвесила всем троим низкий поклон. Но рассыпаться в благодарностях ей не дали. Денис посмотрел на свой брелок и показал Кате и Денису. Цифры на нём уже давно перевалили за восемьдесят и неуклонно росли.

– Так, надо быстро что-то делать, – Антон натянул пальто. – Видимо, они уже едут к месту дуэли.

– Луш, нам сейчас надо будет в одно место съездить, – сказала Катя. – Помнишь Пушкина? Вот он сегодня на дуэли будет драться. С другом. И тот его убьёт. Нам надо этому помешать. Поэтому