ты не удивляйся ничему, ладно? Мы потом тебе все объясним. Ну или попробуем по крайней мере.

Лушка ахнула и прижала руки к щекам.

– Барышня Катерина! Что я вспомнила-то! У меня вчера от хворобы и озноба совсем из памяти вылетело. Ефимов же на вас кляузу собрался писать начальству, что вы, мол, деньги фальшивые делаете. Хочет, чтоб вас задержали и Пушкина вашего тоже, потому как, раз он за вас вступился, то вы заодно, значит.

– Вот же привязался! – воскликнул Антон. – Так, надо скорее ехать на кладбище и заканчивать уже со спасением поэта. Мне кажется, чем дольше мы тут находимся, тем больше всё катится куда-то не туда.

– Слушайте, допустим, Пушкина мы спасём от пули, а как быть с обвинением в изготовлении фальшивых денег? Что, если это как-то повлияет на его судьбу?

– Так… – Катя задумалась. – Ребята, а что, если попросить помощи у того, кто может с этим Ефимовым справиться?

Они переглянулись и дружно повернулись к Троллю.

– Тролль! Ты можешь найти человека? Нам нужен Липранди. Тот, который был в «Фениксе», а потом с нами в театре, а потом в «Зелёной лампе».

– В архивах нет данных о местонахождении подполковника Липранди в ноябре 1819 года, но, проанализировав всё, что вы за эти два дня видели и слышали, я сделал вывод, что Липранди остановился в гостинице на набережной Мойки, в «Демутовом трактире». Есть большая вероятность застать его там утром, пока он не ушёл по каким-нибудь делам.

– Отлично, ты молодец! Вези нас туда!

– ТР–13 требуется перезагрузка после вчерашнего сбоя. Хроноаномалия в линии Антона Хромова сбила настройки системы. Чтобы она вновь начала работать корректно, мне нужно уйти в режим гибернации на три часа. Советую воспользоваться местными средствами передвижения.

Лушка смотрела на всё это с открытым ртом. Катя повернулась к ней.

– Кажется, нам понадобится помощь твоего дяди.

* * *

В трактире было ещё пусто, но они и не пошли в обеденный зал, а зашли с заднего двора, где стояли лошади в ожидании своих ездоков. Дружок выскочил навстречу и радостно залаял. Игнат обернулся на звук, увидел племянницу, кинулся к ней и поднял в воздух.

– Живая! Мне утром-то рассказали, как Прасковья Федотовна с тобой обошлась, так у меня всё внутри так и зашлось!

– Меня барышня Катерина к себе забрала. И я уже совсем здорова. Вот правда-правда. Нам бы поехать скорее, дядечка Игнат. Вон опять барчукам ехать надо, – она хихикнула.

– Так что ж стоим тогда? Прошу, – Игнат взял под уздцы свою лошадь и направил к выезду со двора.

Возле гостиницы высадили Катю с Лушей. По дороге они решили, что ребята отправятся на кладбище сразу, а девочки подъедут после разговора с Липранди.

– А если он не поверит или просто откажется помочь? – засомневался Денис.

– Тогда… что ж, приедем одни. Луша поможет найти извозчика. Главное, не пропустить момент и не дать Кюхельбекеру попасть в Пушкина.

* * *

Липранди завтракал, когда в дверь к нему постучали.

– Господин полковник, тут к вам дама просится.

– Пусть войдет, – кивнул он, недоумевая, кому мог понадобиться.

В номер вошла барышня, из-за её спины выглядывало конопатое личико знакомой девчонки-поломойки. Барышню он тоже узнал.

– Екатерина Дмитриевна! Не скрою, удивлен, но и рад новой встрече.

– Простите, что помешали завтраку. Но у нас большая проблема. Даже беда, можно сказать. И только вы можете нам помочь.

– Слушаю, – заинтересовался Липранди. Вид у неё был очень серьёзный. – Чем могу служить?

– Помогите нам спасти Пушкина. Вы же видели его, слышали его стихи. Он талант и великий поэт земли русской.

– Не спорю. Талант несомненный. От чего же я должен его спасти?

– От смерти. Его сегодня убьют на дуэли, а если не убьют, то арестуют. Квартальный Ефимов почему-то решил, что Пушкин занимается изготовлением фальшивых денег. Вот она сама слышала, – она подтолкнула к Липранди рыжую девчонку.

Та, сбиваясь и путаясь, рассказала, что слышала в участке. Липранди задумался. Всё это выглядело бредом. Вчера в театре он подслушал разговор Пушкина со своим другом и узнал про дуэль. Но так как и сам частенько выходил к барьеру, то нисколько не озаботился как-то этому помешать. Дело молодое, все через это проходили. А вот странные купюры его интересовали не меньше, чем Ефимова. Он и сам понимал, что здесь есть какая-то загадка, и сейчас у него появилась возможность всё выяснить.

– Возможно, я смог бы помочь вам и господину Пушкину, но я должен быть уверен, что не защищаю преступников. Эти купюры дали извозчику вы, Екатерина Дмитриевна, так ведь? А у вас они откуда? Если скажете, что получили их от папеньки, я не поверю, – Липранди улыбнулся, но было ясно, что врать ему бесполезно.

Катя посмотрела на него и решительно вскинула голову. Ладно. Тролль, конечно, будет недоволен, но… Она раскрыла сумочку.

– Вы в прошлый раз спрашивали, что это? Это устройство называется телефон. По нему можно говорить с другими людьми на большом расстоянии.

Липранди не удержался от возгласа, но это было не удивление, он просто рассмеялся.

– Да уж, вы, Екатерина Дмитриевна, точно станете писателем, вон какая у вас бурная фантазия.

– Это не фантазия. Это реальность. Мы из будущего. Вот, – она нажала на кнопку, экран засветился.

Липранди одну за другой смотрел фотографии улиц и домов Петербурга, всего, что успела наснимать Катя за эти два дня. Мелькнуло фото будочника. Подполковник еле заметно крякнул. Он узнал этого человека, обратившего внимание на странную троицу на Дворцовой площади.

– Как вы это сделали?

– Это фотография. Её изобретут уже скоро. Примерно лет через тридцать, может, пятьдесят, но такое качество получат ещё нескоро. А вот так сейчас выглядит мир. Двадцать первый век.

Она листала снимки, а Липранди смотрел и молчал.

– Смотрите, вот это день города. А вот это наша школа, ну, тут я с друзьями… Короче, таким всё будет через двести лет. И одежду, документы и эти деньги нам выдали, чтобы мы смогли спасти Пушкина, потому что он очень важен для истории, и важно, чтобы ничего в нашем времени не изменилось, – Катя потрясла телефоном.

– Потрясающе, – пробормотал Липранди. – Просто потрясающе. Мой ум отказывается верить в то, что видят глаза. Возможно, это какой-то фокус, или я просто сошёл с ума и вижу это в бреду. Но… – он сделал паузу, – остается крохотная вероятность, что в вашем рассказе есть крупица правды. И если вы не обманываете, то деньги ваши и правда фальшивые, в том смысле, что изготовлены не на нашем Монетном дворе. А вот это уже серьёзно.