class="p1">Оторопевшие ребята, слегка оглушённые выстрелом, смотрели на дуэлянтов и не могли понять, что же произошло. Пушкин по-прежнему стоял с пистолетом в вытянутой руке, а с Дельвига слетела шляпа. Но он и не думал её поднимать.

– Стреляй! – кричал Кюхельбекер. – Стреляй же!

Пушкин сделал ещё шажок, как вдруг на поляну перед ним выскочил пес и громко залаял, подбежал к Пушкину и толкнул его передними лапами. Тот качнулся, пистолет выпал из его руки.

– Фу! – крикнул поэт, отмахиваясь от собаки. – Эй, да откуда ты взялся?

Он нагнулся, поднял пистолет, повертел перед глазами.

– Виля, должен тебя огорчить, снег набился в ствол, порох отсырел. Увы, стрелять нечем, – крикнул он.

– Стреляй! – не унимался Кюхельбекер.

Пушкин глянул на Дельвига, тот, наконец, очнулся, тронул голову.

– Где моя шляпа?

Оглянувшись, он увидел её довольно далеко на земле. Когда он её поднял, лицо его побледнело.

– Виля, ты чуть не снёс мне полголовы! Смотри! – он показал дыру в меховом картузе.

Кюхельбекер отшатнулся, а Пушкин бросился к нему и обнял.

– Послушай, товарищ, без лести – ты стоишь дружбы, без эпиграммы – пороху не стоишь! Давай простим друг другу! Ну, право же!

Кюхельбекер стоял молча, видимо, он только сейчас понял, что едва не произошло непоправимое. Дельвиг повернулся к Пущину и тихо сказал:

– Как вовремя появилась эта псина. Просто провидение.

– Дружок! Дружок! – раздался звонкий голос за деревьями. – Ты где?

Денис с Антоном переглянулись. Собаку они узнали, конечно. Значит, девочки тоже здесь. Надо им сказать, что всё кончилось хорошо, и скорей уходить, пока Пушкин и его приятели их не заметили. Ведь как им объяснить, что они тут делают?

Они осторожно пошли назад.

На поляне в это время помирившиеся друзья смеялись и хлопали друг друга по плечам.

– Между прочим, я замерз! – Пушкин натянул на плечи плащ. – А поехали куда-нибудь отметить наше примирение?

Внезапно из-за деревьев на поляну вышли несколько человек в синих мундирах. Они окружили четырёх друзей.

– Господа, позвольте узнать, что тут происходит? – спросил один из прибывших. – Частный пристав Дубинский, – представился он. – Поступил сигнал о том, что здесь намечается дуэль.

– Вовсе нет! – вперёд вышел Пущин. – Решили испытать новые пистолеты. Не в городе же стрелять, сами понимаете.

– А кто из вас господин Пушкин?

Пушкин склонил голову и чуть приподнял цилиндр.

– На вас, милостивый государь, поступила докладная о том, что вы изволите состоять в преступном сообществе по изготовлению фальшивых ассигнаций. Как хотите, но я должен вас препроводить в управу для дачи показаний по существу дела.

– Господин пристав! Тут вот ещё троих нашли. В кустах прятались.

– И ничего мы не прятались! – запротестовал Антон. – Мы гуляли!

Тут к приставу Дубинскому подскочил человек в шинели и что-то зашептал на ухо. Друзья узнали Ефимова.

– Так это вы те самые подозрительные племянники господина Пушкина? – Дубинский окинул их цепким взглядом.

– С чего это мы подозрительные? – буркнул Денис.

– Приедем в Управу, там и разберёмся, кто вы и откуда. Прошу, господин Пушкин, проследовать за нами.

В разговор вступил Пущин.

– Послушайте, я кадровый офицер, вы не имеете права…

– Можете подать жалобу, если хотите. А я обязан отреагировать на сигнал. Если ваш друг не виновен, то ничего ему не будет.

Они вышли к дороге, к ним уже подъезжал длинный фургон, тот самый полицейский возок, в котором друзья не так давно имели счастье прокатиться.

Двери фургона распахнулись, однако задержанные не спешили в него залезать. Пущин все ещё пытался убедить пристава, что произошла ошибка, Кюхля бубнил что-то о законе. Один Пушкин молчал и посматривал на ребят.

– А где ваша сестра? – тихо спросил он. – Хорошо хоть у неё хватило ума не ввязываться в эту историю.

– Если бы, – тихо ответил Денис и бросил взгляд на дорогу, по которой к ним быстро шли Катя с Лушкой, а перед ними бежал Дружок.

– Ага! А вот и ещё одна соучастница! – обрадовался Ефимов и указал на Катю Дубинскому.

Девочки подошли ближе.

– Александр Сергеевич! – воскликнула Катя. – Простите нашего Дружка, он не хотел вас напугать.

Пушкин улыбнулся. Весьма вовремя выскочивший пёс дал ему повод покончить с глупой ссорой и помириться.

Дубинский нервно притопнул ногой.

– Господа, не тратьте моё время! Прошу всех задержанных сесть в полицейскую карету.

– Позвольте, что здесь происходит? – раздался голос за его спиной.

Дубинский удивленно глянул на офицера в шинели подполковника. Потом посмотрел на карету, в которой тот приехал. Офицер представился.

– Подозреваю, у вас есть вопросы к господину Пушкину по поводу неких ассигнаций?

– Да. А вы откуда знаете? – удивился Дубинский.

– Имел возможность рассмотреть интересующие вас купюры. – Липранди вытащил из кармана портмоне и достал ассигнацию. – Извольте. Вчера имели удовольствие с господином Бенкендорфом их изучить. И оба пришли к выводу, что деньги подлинные. Можете убедиться. Если необходимо, обратитесь к специалисту из Монетного двора.

– Да нет, зачем же, – пошёл на попятный Дубинский. – Не имею оснований не доверять вашим выводам с господином Бенкендорфом. Скорей всего меня ввели в заблуждение, – он бросил убийственный взгляд на Ефимова.

Дубинский козырнул Липранди, отдал короткий приказ полицейским. Они загрузились в свой неказистый возок и укатили.

Катя хлопнула в ладоши.

– Спасибо! Спасибо! Вы так нас выручили!

Пушкин подошёл к ним, поприветствовал Липранди.

– У вас очень верные и преданные друзья, – улыбнулся тот поэту. – Хотел бы я иметь таких же, – и Липранди посмотрел на Антона, Дениса и Катю.

– Я запомню ваш рассказ, Екатерина Дмитриевна. Правда, боюсь, никому не смогу его передать, чтобы не прослыть безумцем. Вы поедете в город? У меня в карете есть место.

– Нет, спасибо, у нас свой транспорт.

Липранди поклонился ещё раз, сел в карету и уехал.

Пушкин, которого у кареты ждали его приятели подошёл к подросткам и тихо сказал:

– Мне кажется, в последние дни словно сама судьба сводит меня с вами, молодые люди. Не знаю, откуда вы свалились на мою голову, но мне явно пошло на пользу знакомство с вами. Мне почему-то мнится, что мои сочинения – не просто стихи, а нечто большее. Возможно, я ошибаюсь.

– Нет! – хором воскликнули все трое.

– Ваши стихи – огонь! – Денис показал большой палец. – И вы ещё столько всего насочиняете!

– Только с дуэлями поосторожнее, – сказала Катя. – Споры, даже самые ожесточённые, лучше решать мирным путем.

Пушкин пожал руку Денису и Антону, а Катину поцеловал.

– Что ж, пора прощаться, друзья.

Экипажи Пушкина и Кюхельбекера покатили по дороге, а путешественники во времени, торжествуя, стукнулись кулаками.

– Катя, Лушка! Какие вы молодцы, что