И я понимаю, почему квартальный так уцепился за этот случай. За поимку фальшивомонетчиков ему положено повышение.

Катя насупилась, она-то думала, что Липранди всё поймёт, а его кроме этих несчастных денег ничего не интересует. Но он, видимо, понял причину её уныния.

– Вы просто молоды и не понимаете, как важно не допускать хождения фальшивых денег. Если вы пообещаете, что кроме тех купюр, что при вас, других таких же не будет ходить по рукам, то я закрою глаза на эту историю.

– Обещаю! – горячо воскликнула Катя, решив, что обязательно укажет Троллю на эту оплошность. Сделал бы купюры не такими новыми и качественными, и проблем бы не было.

Липранди между тем встал и накинул на плечи плащ.

– Что ж, давайте, прокатимся до места дуэли.

Не успели они выйти на улицу, как к ним подбежал Дружок и залаял на Липранди.

– Дружок, фу! – прикрикнула на него Луша. – Простите, господин хороший, это он за меня боится. Вечно ходит следом, никак его не прогнать. Куда я, туда и он.

– Какой верный пес, – улыбнулся Липранди.

К ним подъехал крытый экипаж, возница спрыгнул с облучка и открыл дверцу.

– Прошу, – Липранди пригласил Катю садиться, а затем и Лушу: – И ты, милая, тоже садись. – Потом посмотрел на рыжего пса, который беспокойно переминался с лапы на лапу. – Что ж, и ты тоже давай. Не оставлять же тебя здесь.

Глава 16. Дуэль

Игнат погонял лошадку, Антон с Денисом, накрывшись специальным кожухом от ветра и непогоды, тряслись на ухабах.

– Да, это не комфорт-класс, – пошутил Антон, морщась после очередного подскока на кочке.

– Угу. Минус эконом, – поддакнул Денис.

Со своего места к ним обернулся Игнат и ткнул рукой с зажатым в ней кнутом вперёд.

– Вот щас Лиговский канал пойдет, там мосток будет, и Волковская улица[27] начнётся. Вам куда надоть, господа хорошие?

Денис привстал не сиденье.

– А вы Волковское кладбище знаете, где там что находится? Нам ко входу, наверное.

– Да как не знать. Я ж родом из этих мест, из деревни Волковка. Там волков зимой уйма! Потому так и назвали.

Лошадка, повинуясь команде, замедлила шаг.

– Там сейчас дуэль будет, – пояснил Денис. – Вот нам бы найти дуэлянтов.

– Хм… – Игнат почесал затылок под шляпой. – А ведь, пожалуй, знаю где. На этом кладбище почти вся наша деревня лежит, – он тяжко вздохнул, – много померло-то от холеры в последнюю эпидемию. Так что я тут часто бываю. Там склеп есть недостроенный, а перед ним поляна, как раз место подходящее. Идёмте.

В городе снег уже растаял под ногами прохожих и копытами лошадей, а тут лежал хоть и не толстым, но ровным и чистым слоем. Лишь птичьи следы и отпечатки чьих-то лап нарушали покров.

– Вон как, – Игнат показал на следы, – волки, – в его голосе сквозило уважение. – Но не пужайтесь, днём не балуют. Да и на людей пока не бросаются. Не оголодали ещё.

Денис указал Антону на тёмное пятно чуть впереди. Карета, а чуть поодаль ещё одна. Значит, дуэлянты уже приехали.

Игнат двинулся вперёд, указывая путь, они следом, меж запорошенных могильных холмиков с крестами.

Голые ветви деревьев качались над их головами, задевая и норовя скинуть шапки.

Игнат остановился, мальчики почти упёрлись ему в спину.

– Вон. Видите склеп?

За толстой липой виднелось кирпичное строение вытянутой формы с еще не до конца доделанной крышей. За ним проглядывало открытое пространство. Стояла тишина, только ветки хрустели да где-то хлопала крыльями большая птица.

– Господа, время!

Голос раздался со стороны склепа, и, приглядевшись, ребята увидели за деревьями людей. Сейчас надо было действовать очень осторожно. Ни в коем случае не показаться раньше времени, но и не опоздать. Они медленно подошли к стене склепа. Теперь, если выглянуть осторожно, можно было увидеть всю картину целиком.

У дальнего края поляны сутулился долговязый Кюхельбекер, напротив него Пушкин утаптывал себе место. Пущин и Дельвиг вдвоём стояли посередине. Первый держал плоский ящик, второй постоянно поправлял картуз с меховой опушкой. Круглые очки его поблёскивали, отражая белый покров земли.

– Ещё раз предлагаю кончить дело миром, – громко сказал Пущин.

Пушкин хотел было что-то ответить, но Кюхельбекер с жаром крикнул:

– Нет! К барьеру! Пушкин, тебе не удастся избежать моей кары!

– Что ж…

– Господа, прошу взять оружие.

Пушкин, скинул плащ и цилиндр, то же самое сделал его противник. Затем они взяли по пистолету, встали спинами друг к другу и принялись медленно расходиться. Дельвиг громко считал шаги.

Отсчёт окончился, дуэлянты повернулись лицом друг к другу. Даже отсюда ребятам было видно, как дрожит в руке Кюхельбекера пистолет.

– Дельвиг, – крикнул Пушкин, – иди лучше ко мне, тут безопаснее стоять.

Вероятно, он имел в виду, что горе-стрелок выстрелит куда угодно, только не туда, куда нужно. Наверное, эти слова разозлили Кюхельбекера. Он внезапно выпрямился, вернее попытался, нервная дрожь прошла. Теперь он гневно сверлил противника взглядом.

– Сходитесь! – крикнул второй секундант.

Мальчики смотрели во все глаза. Это было пугающе, но в тоже время захватывающе.

– Барин, – шепотом спросил Игнат, – нам-то что делать? Ждать, пока поубивают друг дружку?

Денис встрепенулся, за ним Антон.

– Нет, нам надо, чтобы они друг в друга не попали, но и нас не заметили.

Игнат негромко хмыкнул, но ничего не сказал. Понятно, решил, наверное, что они совсем уже того.

– Эх, солнечного зайчика бы ему в глаз, – вздохнул Антон, – или вот снег бы повалил, чтоб ничего не видно стало.

Противники всё сближались. Кюхельбекер вытянул руку и прищурился. Пушкин двигался медленно и пистолет держал, напротив, в опущенной руке.

– Подними пистолет, Француз! – зло крикнул Кюхельбекер. – Я не нуждаюсь в твоём снисхождении!

Пушкин послушно поднял пистолет и тоже прицелился. Между ними оставалось совсем небольшое расстояние, и вот-вот должен был раздаться выстрел.

Антон быстро скатал снежок и бросил, но тот не долетел и упал, зацепившись за низкий кустарник.

– Может, ну его? Может, просто выскочить перед ними? Ну и пусть история изменится, но все ж не так сильно, как если бы его убили, а?

Денис не ответил, а тоже попытался запустить снежок.

– Позвольте мне, барин, – Игнат сгрёб изрядную кучу снега, и тот захрустел в его широких ладонях.

Снежный шар получился тугой и крепкий. Игнат отвел руку назад, прищурился. Снежок взмыл в воздух, но полетел не вперёд, а вверх, ударился об ветку с налипшими на ней снежными шапками. Вниз обрушился белый поток. Один ком снега упал на голову Кюхельбекеру, он машинально вскинул руку, грохнул выстрел, дымное облачко окутало на мгновение стрелка и развеялось.