так поняла. Что будешь пить, чай, кофе? Или, может быть, что-нибудь покрепче? — поспешил разрядить обстановку Хасан и нажал кнопку селектора.

— Кофе, — успела ответить Марьяна.

— Слушаю, — голос Олеси был сама любезность.

— Сделай нам кофе, — приказал Хасан.

— Уже несу, — заученно отрапортовала секретарша.

Хасан отключил селектор и с самодовольным видом откинулся в кресле, сложив руки на животе. Прямо шейх на отдыхе и не меньше, отметила про себя Марьяна.

— Да, умел Магомед Султанович выдрессировать сотрудников, — Хасан произнес это таким тоном, будто как раз Магомед был его лучшим учеником в этом деле.

Марьяна оставила высказывание без комментариев и быстрым взглядом окинула кабинет. Два кожаных кресла в углу. То, что надо.

— Пойдем-ка, Хасан, посидим в креслах. Я ведь не подчиненная, чтобы сидеть перед тобой за приставным столиком. А там, — Марьяна кивнула головой в сторону кресел, — обстановка более уютная и паритетная.

Возразить на это было нечего, все предельно корректно. Хасан молча проглотил обиду и устроился в одном из кресел. Впорхнувшая через секунду в кабинет Олеся тоже обратила на это внимание.

— Ну что же, Хасан, теперь я хотела бы посмотреть учредительные документы и финансовую отчетность по всему, чем я теперь владею. Надеюсь, они в порядке, и ты сможешь остаться моим заместителем, — слегка усмехнувшись, тихим медоточивым голосом предложила Марьяна.

Она успела заметить, как побелели костяшки пальцев Хасана, когда он вцепился в подлокотники, отметила изумление, тут же сменившееся ненавистью, в его темных глазах. Все это продолжалось лишь доли секунды. Вскоре он расслабился и миролюбиво сказал:

— Марьяна, зачем тебе эта головная боль? Такие женщины, как ты, не должны заниматься делами. Бизнес — это тяжелый удел мужчин, — Хасан глубоко вздохнул, показывая этим, как нелегка их мужская доля. — Я каждый месяц буду выплачивать тебе… ну, скажем, двадцать кусков. А ты время от времени станешь подписывать документы, которые я буду привозить тебе прямо домой. По-моему, это — прекрасное предложение. Как ты считаешь?

— Я обязательно обдумаю его на досуге, а пока, будь любезен, все-таки покажи мне документы. Если это окажется для меня китайской грамотой, я, возможно, — Марьяна голосом выделила последнее слово, — приму твое заманчивое предложение.

— Ну хорошо, — тяжело вздохнул Хасан, направляясь к сейфу.

Вскоре перед Марьяной уже высились стопки папок с документами. Хасан явно рассчитывал запугать ее большим объемом незнакомой информации.

— Я посмотрю их дома пару-тройку дней. Не возражаешь? — Марьяна была сама вежливость. — Если что-то будет непонятно, я ведь всегда могу к тебе обратиться?

— Конечно, — сладко улыбаясь, подтвердил Хасан и в качестве подтверждения своих благих намерений сразу же вызвал двух парней, которые помогли Марьяне отнести и загрузить папки в машину.

Пока она не очень уверенно тыкалась во все стороны, выезжая со стоянки, Хасан в окно наблюдал за ней. Как хорошо было бы поскорее избавиться от этой непредсказуемой стервы, но пока нельзя. Он уже говорил с адвокатом. Только через два месяца Марьяна станет окончательной и полновластной хозяйкой, и если с ней что-нибудь случится за это время, тогда все богатство достанется неизвестно кому, а вот если… Нет, одернул себя Хасан, не если, а когда он женится на ней, то станет полновластным хозяином всего, и тогда Марьяна будет уже ему не нужна. Совсем. Но это будет потом, а сейчас красный «рено», будто насмехаясь над Хасаном, мигнул напоследок огоньком поворота и скрылся за углом.

ГЛАВА 9

Агафья была в страшном, безудержном бешенстве, в каком не была уже много лет, и обрушила его на голову подвернувшейся под руку смиренной Евдокии. Компаньонка обиженно поджала губы, всем своим видом показывая, насколько она оскорблена, и молча вышла, беззвучно жуя губами то ли молитвы, то ли проклятия. Агафья кипела оттого, что впервые за многие годы жертва посмела оказать сопротивление.

Старуха чувствовала, как крепко сплетенная вокруг этой женщины паутина, слабеет, и рыбка вот-вот сорвется с крючка. Агафья понимала, что сила, противостоящая ей на этот раз, значительно более могущественна, чем ее собственная. Только ее обладательница, очевидно, сама еще не понимает, кем она является.

Жизнь старухи неумолимо приближалась к концу. Она ощущала это каждой клеточкой своего немощного тела. Агафья уже привыкла к ежевечерним наплывам тьмы. С каждой ночью она с неумолимостью судьбы все ближе подползала к старухе, и та понимала, что совсем близок день, когда тьма опустится окончательно, и для нее закончится сегодня, но уже никогда не наступит завтра. Нет, она не хотела и страшно боялась уходить в мир иной, не оставив после себя преемницы. Ведь старуха так и не успела узнать, чем это ей грозит, а незнание пугает гораздо больше самой страшной правды. Поэтому она боялась, боялась до умопомрачения, ведь впереди у нее пока маячила именно неизвестность. Что могло ждать ее там — за чертой? Об этом не хотелось даже думать.

Совсем недавно она пыталась призвать к себе строптивицу и заставить ее выполнить свою волю, но то ли сама уж совсем обессилела, то ли та интуитивно отказывалась от ее дара, только Агафья пока так и не смогла реализовать свой замысел полностью. Он остался незавершенным и повис в воздухе со звуком оборвавшейся струны. Старуха снова и снова крутила в руках тонкий серебристый шарфик, стараясь настроиться на нужную волну и хорошенько сконцентрироваться. Но ей это никак не удавалось, и Агафья злилась еще больше.

Евдокия слегка приоткрыла дверь, просунув голову в образовавшуюся щель. Даже не видя компаньонки, старуха почувствовала, что на лице у нее было то же самое постное и обиженное выражение.

— К тебе пришли. Будешь принимать или злиться дальше? — отрешенно осведомилась компаньонка.

— Пускай заходит, — недовольно буркнула Агафья, пряча шарф под плед, которым были укрыты ноги. В конце концов, любой клиент — это деньги, а от них только дураки отказываются. Даже сейчас, в преддверии смерти, понимая, что не сможет взять их с собой в могилу, она по-прежнему любила деньги больше всего.

Дверь открылась шире. В комнату проскользнул узнаваемый силуэт. Ха, старая знакомая, может, она сможет хоть чем-нибудь помочь?

— Ты довольна тем, как идут дела? — профессионально зловещим шепотом спросила старуха.

— Да-да, конечно, с ней все идет прекрасно, — послышалось из угла.

Клиентка не очень умна. Она еще не понимает, что все идет совсем не так, как они планировали. Была бы поумнее или повнимательнее, давно пришла бы с претензиями. Ну что же, такая она Агафье больше не интересна.

— Тогда, зачем ты пришла? — надо постараться содрать с клиентки побольше денег и забыть о ней навсегда. «Навсегда» —