Рванул взрыв, Корн поставил щит, и пыль до него не долетела. Вокруг Варгара сияла водяная стена, и Корн облегчённо вздохнул. Пятый капитан защитил не только себя, но и Террана.

Сквозь дым проявилась рука, тянувшаяся к Корну. Ладонь легла на водный барьер, и он растворился. Глем схватил Корна за горло.

В его суженных глазах плескалась такая злоба, что, можно было подумать, Корн убил всю его семью. На плече у огневика вспыхивала оранжевая метка, и чем сильнее он сжимал руку на горле Корна, тем ярче она светилась.

Из последних сил Корн пнул Глема по ноге. Тот на миг ослабил хватку, и Корн, освободившись от захвата, отскочил от него подальше. После чего послал в него огненный шар, который даже не долетел до Глема, растворившись в воздухе. Корну было бесполезно использовать против него огонь, Глем мог его перехватывать, ведь он лучше владел этой стихией. Но Корн всё же попробовал, выпустив сразу четыре огненных шара.

Перешагнув выбитую дверь, в помещение вошла женщина в длинном зелёном платье. Корн заметил её лишь после того, как отправил огненные снаряды в её сторону. Глем не стал их развеивать, а просто уклонился.

Корн с ужасом наблюдал, как его магия летела в заместителя директора, Малесу.

Зелёный барьер возник на их пути, продержавшись до тех пор, пока пламя от взорвавшихся огненных шаров не утихло.

— Студент, как прикажешь это понимать? — проговорила Малеса ледяным тоном, смотря на Корна.

— Я не в вас целился… — растерялся Корн.

Малеса была известна своим ужасным нравом. Будучи ещё и главным лекарем, ей и в обычные времена многое сходило с рук, а теперь, когда директор отлучился, она и вовсе стала главной. И вот на неё Корн поднял руку… Хотя, конечно, это было не так! Но вот как в этом убедить её?

— Значит, ты просто так раскидывал огненные шары в моём лазарете⁈ — воскликнула она.

— Я лишь защищался, — возразил Корн.

— Хочешь сказать, всё это, — она обвела рукой помещение, в котором остался лишь один неразрушенный угол: тот, в котором лежал Терран, — дело рук пятого капитана и его заместителя? — приподняла она брови.

— Да… — неуверенно произнёс Корн.

— Варгар, — перевела она взгляд на пятого капитана. — Доложи о произошедшем.

— Этот парень, — Варгар указал на Корна, — принял личину нашего лекаря и тайком прошёл сюда без разрешения. Я попросил его уйти, но он стал упираться и даже применил магию… огненную. Последствия вы можете наблюдать.

— Но это… — Корн хотел сказать, что всё было не так, что это неправда. Но слова не шли. Технически, всё, о чём рассказал Малесе Варгар, было правдой, просто он умолчал о своих и своего заместителя действиях.

— Так ты принял личину лекаря и обманул всех, чтобы пройти сюда? — нахмурилась Малеса, смотря на Корна таким уничижительным взглядом, словно он был червём под её ногами.

Корн нахмурился. Если он сейчас скажет правду, точно не сможет выкрутиться.

— Отвечай! — крикнула на него Малеса.

Он вздрогнул и на инстинктах ответил:

— Да.

— Значит, весь этот погром — дело твоих рук… — заключила Малеса.

— Нет! — возразил Корн.

— Ну как же… Ты сюда проник против всяких правил, а разгромили мой лазарет проверенные студенты, от которых никогда не было проблем.

Корн расширил глаза: это от этих двоих не было⁈

— Схватить его, — махнула рукой Малеса.

Корн почувствовал под ногами активировавшуюся магию, но не посмел среагировать, так как это была магия земли. Он бы выдал себя с головой, если бы показал, что ощутил её. Да и какой был смысл драться с преподавателем?

Его ноги, а затем всё тело опутали лианы, так что и мизинцем шевельнуть было сложно. Малеса подошла к опутанному Корну и щёлкнула его по лбу:

— Спи.

Корн почувствовал волну магии земли, прокатившуюся по телу, но легко её отклонил, и заклинание сна на нём не сработало. Малеса уже повернулась к выходу, уверенная, что её магия подействовала, как ей и полагалось. Корн повалился кулем, будто это действительно было так.

Потом он пожалел, что отклонил заклинание. Лучше бы он не чувствовал, как его тащат, будто мешок картошки. Обращались с ним действительно неаккуратно, даже когда бросили в тюремную камеру, не потрудились наклониться. Корну стоило немалых усилий, чтобы не дёрнуться и не сгруппироваться, но всё же лёгкий стон сорвался с его губ. Ничего страшного: спящий тоже может чувствовать боль.

Послышался скрип двери, щелчок, и удаляющиеся шаги.

Лианы медленно опадали. Корн им в этом помог и тогда ощутил, что творить магию в том месте, в котором он очутился, невероятно сложно.

Глава 13

Корну показалось занятным то, как ощущалась магия в комнате. Разве он не сможет использовать это в своей тренировке? Он постоянно сталкивался с проблемой, что магия исцеления хорошо работала лишь на тех, кому нужна была помощь, развить её, применяя на здоровом человеке, было слишком сложно. А здесь… Разве Корну недостаточно лишь чуть повредить свои каналы, чтобы потом приложить огромные усилия для исцеления? Магия как раз в таких условиях и становилась сильнее. Только вот Корна смущал один момент: разве в камере магия не должна была быть ограничена не частично, а полностью? Или он оказался в какой-то особенной? Его же принимали за спящего и не ожидали, что он будет бодрствовать.

Судя по силе использованного Малесой заклинания, ждать ему гостей предстояло нескоро. Оно должно было усыпить минимум на сутки.

Для начала Корн решил исцелить те поверхностные синяки и раны, что уже были на его теле. Главное, чтобы внешне это не бросалось в глаза. В магии земли использовались встроенные в базовые заклинания исцеления символы очищения, таким образом, вся кровь и грязь исчезала после лечения, и получившие его маги выглядели довольно чистыми. Но если очистительные символы убрать, то грязь бы осталась, что и проделал Корн.

Так он и тренировался всё время, которое находился в камере. Конечно, было немного обидно, что его сюда упекли ни за что. Но здесь он пока ничего не мог поделать, оставалось лишь становиться сильнее. Когда-нибудь его всё равно выпустят. Даже, сделай он всё то, в чём его обвинили, за такое его не исключат. Максимум продержат несколько дней в камере. Но это для него не то чтобы было очень плохо.

Через три дня Корн понял, что недооценил Малесу. Эта ненормальная действительно его заперла так надолго! Более того, к нему даже никого за всё время, кроме молчаливого