Тёплая волна воздуха ударила в лицо Корна, он отклонился назад и мягко осел на пятую точку.

— Хм… учиться тебе ещё и учиться. Как ты ману умудрился так быстро слить? — присел рядом с ним Роб, внимательно осматривая. — Ну вот, придётся тебе всё же в лазарет наведаться. Если был бы внимательнее, мы просто бы закончили на предыдущей атаке.

Корн был рад, что не ошибся в этом человеке. Роб остановился в самый последний момент и сделал это просто виртуозно. Корна совсем не задело пламенем. Тёплый воздух был единственным, что он ощутил.

— Гм? — Роб пощёлкал перед лицом Корна. — Ты вообще живой? А то, может, я зря вслух говорю…

Корн улыбнулся и, придерживаясь рукой за пол, медленно встал.

— Мне понравилось.

— Получать тумаки понравилось? — поднял бровь Роб, но по его хитрому выражению лица было ясно, что он понял, что Корн имел в виду.

— Ну это ненадолго, — он отряхнулся. — Скоро тумаки будешь получать ты.

— Да я выпущусь раньше, чем тебе меня лечить придётся! — Роб погрозил ему пальцем. — Ты умудрился остаться совсем без маны. Ошибка новичка. Хотя, если подумать, твой запас довольно хорош для твоего возраста. Кстати, сколько тебе?

Когда это спрашивал парень, выглядящий младше самого Корна, это не могло не вызывать у него ощущения диссонанса.

— Шестнадцать. А тебе? — не удержался он от вопроса.

— Эй… — Роб нахмурился. — Ты почти перешёл грань.

— Разве? На самом деле ты не первый, кого я встретил, кто выглядел младше своего настоящего возраста, — Корн немного подумал, но всё же договорил: — Мой отец такой же.

Роб приподнял брови.

— Лорд Массвэл, да? — улыбнулся огневик, увидев, как скривился Корн. — Ну это вполне очевидно, раз уж у тебя три стихии… Значит, он такой же, как я?

— Когда мне было девять, он выглядел немногим старше моего старшего брата, почти подростком.

— Но ты… так не выглядишь, тебе не передалась эта особенность?

— Никому из его детей, — пожал плечами Корн. — Когда я пробовал выяснить, почему он так выглядит, ничего так и не смог найти. В библиотеке просто ничего про это не было. А сам он не спешил делиться. Ты знаешь, из-за чего так выглядишь?

— Да. Я знаю. Или, во всяком случае, полагаю, что знаю… Понимаешь, всё дело в мифе, который рассказывала мне в детстве бабушка. Как думаешь, насколько ему можно верить? — он убрал руки в карманы и облокотился на стену, улыбнулся и вопросительно посмотрел на Корна. — Хочешь послушать сказку?

Корн кивнул, и тогда Роб начал свой рассказ:

— Когда-то давным-давно, в нашем мире существовала небесная раса. За их спинами раскрывались красивые крылья, напоминавшие таковые у бабочек. Сами они были светловолосыми, изредка рыжими, и почти не старели. Годы словно обходили их стороной. Они замирали в своей внешности в годах восемнадцати, и оставались такими до глубокой старости. А жить они могли лет до пятисот. При этом внешне становиться старше они начинали только лет в четыреста, когда, по нашим меркам, должны уже были давно умереть. Самое занятное, что жила эта небесная раса, по легенде, на парящих островах, — Роб поиграл бровями и постучал ногой по полу. — Ничего не напоминает? Остров под нами, на котором Академия летает в небесах. И если вообразить, что где-то таких много, то передвигаться между ними без крыльев было бы сложно.

— Так ты… кхм, потомок той расы? — спросил Корн.

— Ну, если твой отец соответствует по внешности моему рассказу, то ты тоже, Корн, — подмигнул Роб. — Твои детишки вполне могут неожиданно унаследовать от тебя эту черту.

Корн скривился. Ему бы совсем не хотелось, чтобы что-то так сильно напоминало ему отца.

— А цвет волос у тебя от отца? — поинтересовался Роб.

— Нет. Он блондин. Твоё описание очень подходит. Тогда он сейчас выглядит точно так же, как и раньше? — нахмурился Корн. — Но крыльев я у него никогда не видел.

— Смею заверить, у меня их тоже нет, — рассмеялся Роб. — Думаю, да: выглядит также, почти подростком. Мне, вообще-то, уже двадцать два. Я самый старший в нашей дюжине, но вот… — он говоряще провёл руками вокруг тела сверху вниз, — скажу тебе, это скорее проклятье. Да и не факт, что жить я буду дольше обычного. Вполне возможно, в лет пятьдесят моментально постарею…

Корн подошёл к двери и рассмеялся.

— Что смешного я сказал? — нахмурился Роб.

— Да просто сейчас ты хочешь выглядеть старше. Но пятьдесят лет уже перебор, да?

— Ах ты… — Роб попытался схватить Корна за ворот, но тот увернулся.

— На правду не обижаются! — усмехнулся Корн. В него полетел огненный шар, и он поспешно закрыл дверь арены с внешней стороны. Раздался небольшой толчок, и всё стихло.

Корн пошёл долечиваться в лазарет. Не хотелось терпеть боль от поверхностных ожогов до того времени, как восстановится его мана.

Корн иногда всё ещё притворялся Гюно, тогда Талес провожала его к Террану и даже учила Корна, в общем лазарете для этого находилось куда больше возможностей. Но всё чаще собственное место занимал сам лекарь. Для того чтобы не попасться, Корн с Гюно менялись у него в комнате. Стороннему наблюдателю, даже появись таковой, показалось бы, что Корн остаётся у Гюно в комнате на некоторое время, а когда лекарь возвращается, уходит. Они могли сослаться на то, что Корн делал уборку. Такое часто практиковалось старшекурсниками. Пусть в Академии и запрещалось пользоваться деньгами, обмен услугами был в ходу.

Длительное отсутствие капитана, а потом то, что он обнаружился в столь плачевном состоянии, сильно подкосило членов дюжины Корна. Конечно, все посещали занятия и тренировались, но вяло, словно для них это стало неважным, бессмысленным обязательством. Корн не понимал такого отношения. Разве им, наоборот, не стоило изо всех сил пытаться догнать пятикурсников? Как-то он даже спросил об этом после тренировки.

— О чём ты вообще? — отозвалась Бора. — Ты серьёзно говоришь нам о том, чтобы тренироваться для того, чтобы противостоять им? Совсем забыл, что они с нами сделали? Их ведь даже пришло всего несколько человек, а вся наша дюжина даже отпора дать не смогла, — она отвернулась и вздохнула. — Как же меня это раздражает.

— Смысл просто переживать? Нужно что-то делать, иначе никогда не сможем ничего изменить.

— Легко тебе говорить. Ты же у нас одарённый… — поморщился Регерт. — А сам на лестнице обнимаешься с их лекарем!

Корн нахмурился. Он-то уже подумал, что Регерт не узнал Талес. Да и когда это он обнимался с ней⁈

— Что? Правда? — оторвалась от стены Шейла. — Корн, ты