Она посмотрела прямо на Еву.

– Ева, подойди.

Ева поднялась. Она чувствовала на себе десятки взглядов, но старалась идти спокойно, не ускоряя шаг. Когда она проходила мимо, Мара слегка наклонилась к ней и тихо сказала:

– Это временно. Гарантирую, что ты и полгода не продержишься. Я этому поспособствую.

Ева не ответила и продолжила идти вперёд. Она остановилась перед столом Совета.

Анна смотрела на неё несколько секунд, потом медленно сняла с груди знак капитана – тонкий металлический символ, который носили все капитаны Корабля. Он был небольшим, но в его простоте ощущалась тяжесть ответственности, которая стояла за этим знаком.

Анна протянула его Еве.

– Корабль – это не просто система, – сказала она тихо, но так, чтобы слышали все. – Это дом для тысяч людей, и капитан отвечает за каждого из них.

Ева взяла знак. Металл оказался холодным, и на секунду ей показалось, что этот холод проходит прямо в ладонь.

Анна продолжила:

– Повтори за мной.

Ева выпрямилась.

– Я принимаю на себя ответственность за этот Корабль и за всех людей, которые живут на нём.

Ева повторила слова, стараясь говорить ровно.

– Я обязуюсь хранить безопасность «Дома», соблюдать законы Матерей-Основательниц и действовать так, чтобы будущее нашего народа оставалось возможным.

Ева повторила и эту фразу.

Анна смотрела на неё внимательно, будто пытаясь понять, готова ли она к тому, что теперь станет её жизнью.

– С этого момента ты – капитан.

Она прикрепила знак к форме Евы. В зале на секунду повисла тишина, а потом кто-то начал аплодировать. Сначала тихо, потом громче, и постепенно аплодисменты разошлись по всему амфитеатру.

Ева стояла неподвижно, чувствуя на груди холод металла. Люди смотрели на неё по-разному: одни – с одобрением, другие – с осторожным интересом, третьи – почти бесстрастно, как будто капитан на мостике был для них лишь новой переменной в давно рассчитанной системе.

Анна сделала шаг вперёд и оглядела зал.

– Что ж, – сказала она спокойно, – теперь не будем затягивать. Нам с Кларой и Эммой пора отправляться.

Слова прозвучали просто, но в них чувствовалось завершение целой эпохи. Многие в зале знали Анну почти всю свою жизнь, а некоторые и вовсе не помнили времени, когда Корабль не находился под её управлением.

По рядам прошёл тихий шорох. Люди начали подниматься со своих мест, переглядываться, кто-то уже торопился к выходу, чтобы успеть к ангару. Весть о том, что бывшие капитаны покидают Корабль, распространилась по коридорам быстрее любого официального объявления.

Когда процессия вышла из зала Совета, коридоры уже были полны людей. С разных уровней спускались инженеры, медики, техники, курсанты учебного сектора, и постепенно поток людей двигался к главному ангару. Металлические стены отражали шаги и приглушённые голоса, и этот шум становился всё плотнее, словно сам Корабль собирался проводить тех, кто вёл его столько лет.

В ангаре уже стоял транспортный шаттл. Его корпус сиял под светом прожекторов, и вокруг него дежурили несколько техников, проверяя последние параметры перед вылетом. Огромные створки ангара были закрыты, но через прозрачные секции можно было увидеть чёрную глубину космоса, где медленно плыли холодные звёзды.

Люди выстроились полукругом. Никто не говорил громко, но в воздухе ощущалось то странное сочетание уважения, благодарности и тревоги, которое появляется в момент, когда привычный порядок уходит.

Анна остановилась перед шаттлом и медленно повернулась к собравшимся.

– «Дом» продолжает путь, – сказала она, – и теперь у него новый капитан.

Её взгляд на секунду остановился на Еве.

– Я уверена, что Корабль в надёжных руках.

Клара стояла рядом, как всегда прямая и собранная, и её лицо оставалось почти непроницаемым. Она коротко кивнула людям, словно подтверждая слова Анны. Эмма же позволила себе мягкую улыбку, в которой было больше тепла, чем официальности.

Потом настало время прощания.

Люди подходили по одному. Кто-то говорил короткие слова благодарности, кто-то просто кивал, кто-то молча пожимал руки. Это продолжалось долго, и постепенно ангар наполнялся тихим человеческим шумом – голосами, шагами, дыханием большого сообщества, которое на мгновение остановилось между прошлым и будущим.

Наконец Анна подошла к Еве. Она смотрела на неё долго, словно пытаясь запомнить каждую деталь её лица.

– Ты готова, – сказала она негромко.

Ева не была уверена, что это правда, но всё равно кивнула. Анна наклонилась чуть ближе, и её голос стал почти шёпотом, который могла услышать только она.

– Корабль в твоих руках. Храни его.

Потом она выпрямилась, как будто ничего особенного не произошло, и направилась к шаттлу вместе с Кларой и Эммой. Когда люк закрылся, в ангаре снова стало тихо.

Техники отошли в сторону, на панели управления загорелись зелёные индикаторы, и через несколько секунд двигатели шаттла тихо загудели. Звук постепенно усиливался, становясь низким и плотным, словно металл корпуса начинал вибрировать вместе с воздухом.

Шаттл медленно поднялся над площадкой, повернулся носом к шлюзу и плавно вошёл в открывающийся тоннель. Через прозрачную секцию потолка было видно, как он выскользнул в космос и начал удаляться от Корабля, превращаясь сначала в небольшую светящуюся точку, а потом почти исчезая среди звёзд. Люди ещё некоторое время стояли молча, а потом начали расходиться.

Ева продолжала стоять. Она смотрела туда, где только что исчез шаттл, и вдруг очень ясно почувствовала, что теперь действительно осталась одна. Анна больше не находилась на Корабле, и с её уходом исчезла та тихая поддержка, которая всё это время оставалась рядом, даже когда они спорили или не соглашались друг с другом.

Теперь за спиной не было никого. Капитанский знак на груди казался тяжелее, чем раньше. Ева медленно повернулась, собираясь идти к лифту, когда вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к ладони. Кто-то прошёл мимо так быстро, что она даже не успела увидеть лицо. В её руку что-то вложили. Ева машинально сжала пальцы и только через несколько шагов разжала их.

В ладони лежала маленькая сложенная записка. Она осторожно развернула её. На бумаге было всего несколько слов: «Я вспомнил тебя, Ева».

На секунду её сердце забилось сильнее. Она быстро скомкала записку и спрятала её в карман формы, словно этот клочок бумаги мог загореться от чужих взглядов.

Подняв голову, Ева почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Через несколько метров стояла Мара. Её лицо оставалось спокойным, но взгляд был внимательным и острым, словно она пыталась прочитать мысли Евы раньше, чем те успеют появиться на её лице. Ева выдержала этот взгляд, не меняя выражения. Что ж. Теперь она действительно была не одна.

Теперь их было двое. Она и двести двадцать второй.