телеметрии, где фиксировались сигналы капсул во время полётов, и стала проверять их по очереди, сравнивая отметки времени, уровни сигнала и координаты возвращения. Система показывала одинаково ровные графики, сигналы обеих капсул фиксировались, данные поступали на сервер, траектории сходились к Кораблю, и никакой разницы между первой и второй капсулой обнаружить не удавалось.

И всё же внутри оставалось ощущение, что что-то не совпадает.

Она переключилась на камеры ангара и начала просматривать записи запусков. Капсулы действительно уходили парами, их корпусы блестели в свете прожекторов, когда створки ангара открывались и холод космоса медленно втекал внутрь. Камеры фиксировали подготовку экипажей, запуск двигателей и момент, когда капсулы исчезали в чёрном пространстве за пределами Корабля.

Потом Ева начала искать записи возвращений.

На экране появлялись короткие фрагменты: открывающиеся створки, вспышка тормозных двигателей, корпус капсулы, входящей в ангар, и несколько техников, которые подходили к ней, когда шлюз закрывался. Всё выглядело нормально, но Ева заметила, что записи возвращений были удивительно короткими, будто система обрезала их почти сразу после фиксации посадки.

Она прокрутила несколько архивов подряд и заметила ещё одну странность: в некоторых случаях возвращение фиксировалось только одной камерой, тогда как остальные углы обзора отсутствовали, будто в этот момент они просто переставали записывать.

Ева открыла системный журнал и начала искать отметки о сбоях, проверяя строки одну за другой. Если камеры отключались хотя бы на секунду, система должна была зафиксировать это, но журнал оставался пустым. Никаких отметок о технических ошибках, никаких предупреждений о потере сигнала, никаких сообщений о вмешательстве в архив.

Она провела за пультом несколько часов, просматривая один файл за другим и постепенно погружаясь в ритм этой странной проверки. Время на мостике текло медленно, сменялись дежурные операторы, на экранах продолжали двигаться линии маршрутов, а Ева всё сидела перед панелью, пока наконец не откинулась на спинку кресла и на секунду закрыла глаза.

Элиса не могла придумать такую историю. Она слишком внимательна к деталям, чтобы перепутать цифры или неверно прочитать отчёты.

Ева снова открыла глаза и вернулась к экрану. Она решила проверить ещё один уровень – журналы доступа к системам. Каждый запуск капсулы должен был сопровождаться несколькими подтверждениями, и каждый из этих шагов фиксировался в системе безопасности. Ева медленно прокручивала список доступов, и на первый взгляд всё выглядело правильно: подтверждения поступали от навигации, медицинского сектора, службы ангаров.

Но одна строка заставила её остановиться. Некоторые подтверждения были подписаны напрямую капитанским доступом.

Она проверила даты и увидела, что эти записи совпадают именно с теми миссиями, о которых говорила Элиса. Ева открыла один из таких файлов и увидела, что после подтверждения запуска часть данных просто исчезает, будто система закрывает доступ к дальнейшим этапам миссии. Она медленно провела пальцами по панели, чувствуя, как внутри появляется холодное понимание. Если капсулы действительно исчезают, значит, их исчезновение кто-то скрывает, и для этого нужен доступ не только к архивам, но и к капитанским системам управления.

Ева подняла взгляд на центральный экран, где медленно вращалась карта пространства, и на секунду представила себе Корабль как сложную систему коридоров, ангаров и шлюзов, внутри которой можно спрятать очень многое, если знать, какие двери открывать.

Ответ напрашивался сам. На Корабле только один человек мог одновременно менять журналы запусков, архивы камер и системные записи доступа.

Мара.

Эта мысль возникла спокойно, почти без эмоций, и именно поэтому она показалась Еве особенно тревожной. Она медленно провела пальцами по панели управления, глядя на ровную линию маршрута, которая уходила в глубину космоса. Мара не просто спорила с ней и не просто пыталась доказать свою правоту.

Мара играла в игру, правила которой знала только она. И чем дольше Ева смотрела на экран, тем яснее понимала, что эта игра началась задолго до того момента, когда она впервые услышала о пропавших капсулах.

Глава 21. Одни или одна?

Эксперимент со стажировками подошёл к концу. Зал Совета медленно заполнялся. Пространство, напоминавшее амфитеатр, освещалось мягким белым светом, который отражался от металлических ступеней и гладких панелей стен. В центре, как всегда, находился круглый стол, и возле него уже стояли три кресла. В них сидели Анна, Клара и Эмма – женщины, чьи решения на протяжении многих лет определяли жизнь всего Корабля. Их лица оставались спокойными, но в этом спокойствии было то напряжённое внимание, которое появляется перед важным выбором.

Первый ряд занимали главы секторов. За ними располагались ученицы последнего курса, а ещё выше – наблюдатели из разных подразделений.

Ева, Мара и Элиса сидели во втором ряду. Между ними оставалось небольшое расстояние.

Когда все заняли свои места, Анна поднялась. Зал постепенно стих.

– Уважаемый Совет, – сказала она, медленно оглядывая зал, – на сегодняшний момент стажировка Евы, Мары и Элисы завершена.

Она сделала небольшую паузу, словно давая этим словам окончательно осесть.

– Чтобы выбор был объективным, я предлагаю избрать капитана Корабля тайным голосованием.

Анна наклонилась и достала из-под стола металлическую урну. Она была простой, цилиндрической, без украшений, и её холодная поверхность тихо звякнула о стол, когда Анна поставила её перед собой.

– Можете приступать. Мы также примем участие в голосовании.

На столах перед членами Совета уже лежали тонкие листки и ручки. Люди начали писать, каждый немного наклонившись над столом, и в зале послышалось едва различимое шуршание бумаги.

Потом, по одному, они стали подниматься.

Каждый подходил к столу, на секунду задерживал руку над урной и опускал листок внутрь. Металл тихо звенел, когда бумага касалась стенок, и этот звук повторялся снова и снова, пока последний человек не вернулся на своё место.

Анна посмотрела на урну и сказала спокойно:

– Голосование окончено. Сейчас мы подсчитаем голоса и объявим капитана.

Несколько секунд в зале стояла тишина. Мара тихо хмыкнула и слегка наклонилась к Еве.

– Представляешь, – сказала она почти шёпотом, – сейчас выберут меня капитаном.

Ева посмотрела на неё спокойно.

– Или Элису.

Мара медленно покачала головой.

– Нет. – Она кивнула в сторону Элисы. – Она же прирождённый дипломат. Между нами лавирует лучше всех.

Элиса тихо покачала головой и чуть улыбнулась, будто пытаясь разрядить напряжение.

– Зачем спорить, если можно просто дождаться результатов?

Мара коротко усмехнулась.

– Вот видишь, – сказала она Еве, – я же говорю. Прирождённый дипломат.

В этот момент Анна поднялась. Зал мгновенно затих. Она держала в руках несколько сложенных листков, и её лицо оставалось спокойным, но взгляд стал особенно внимательным.

– Большинством голосов, – сказала она, – капитаном Корабля становится Ева.

На секунду в зале возникло лёгкое движение, перешёптывание. Анна продолжила:

– Главой дипломатического сектора назначается