те редкие случаи, когда вечеринка начинается поздно — потому что Лупо, Хамал и Паркер проспали вторую половину дня, набираясь сил перед тем, что их ждёт, — они иногда остаются вместе до рассвета, хотя программа с девушкой уже завершена. В таком случае у них нередко хватает энергии прокатиться в поисках какого-нибудь приключения, которое подтвердило бы им: они — князьки этого мира, выше любых законов, неуязвимы для последствий, с такими яйцами, что обычным мужикам остаётся только завидовать. Если они находят одинокого старика-еврея, который осмелился идти в кипе, обозначая свою религию, или пацана, который, как им известно, уклонился от приглашения вступить в банду, — они способны выплеснуть остаток энергии и получить желанное подтверждение собственной крутости.

В это воскресенье они едут на Dodge Charger, который Хамал угнал накануне: мать у кабинета детского стоматолога предпочла отдать машину, лишь бы не видеть, как изуродуют лицо её одиннадцатилетней дочери. Никто теперь не ищет этот автомобиль, потому что Хамал поменял номера на те, что снял с Lincoln Continental, стоящего на долгосрочной парковке, пока владелец в отпуске.

Им не нужно искать старика-еврея или глупого пацана, который думает, будто банда им не владеет. У них уже есть предпочтительная цель. На территории, где Лупо и Хамал, под эгидой банды, держат крышу, в одной торговой галерее семь магазинов. Шесть владельцев достаточно реалистичны, чтобы платить ежемесячную страховку и заниматься своим делом. Седьмой магазин — бойкая лавка мороженого, где сорок вкусов и где заказывают фирменные торты из мороженого для праздников, — принадлежит вьетнамской семье, которая считает себя достаточно крепкой, чтобы защитить свою американскую мечту. Они — плохой пример для тех предпринимателей, кто уже встал на путь исправления, и с ними нужно что-то сделать.

В синих тканевых масках и самых тёмных солнцезащитных очках на рынке — словно они вечно боятся очередного смертоносного вируса из Китая и ретинальной меланомы, — Лупо, Хамал и Паркер приезжают в торговую галерею в 10:10 воскресным утром. Маникюрный салон по воскресеньям открывается в одиннадцать, пиццерия — в полдень, три других магазина — вообще нет. Лупо и Хамал ошибочно думают, что лавка мороженого не открывается до одиннадцати, и предполагают, что если внутри кто-то и есть, то это кто-то из семьи владельцев. На деле она открылась в десять.

Облака висят низко, но сильный дождь закончился четверть часа назад. Большие лужи лакируют асфальт. Перед пиццерией стоят Ford Explorer и седан Honda; они предполагают, что машины принадлежат сотрудникам, готовящим зал к полуденному открытию. За рулём Хамал. У Лупо — AK-47 с тридцатизарядным магазином, у Паркера — автоматический пистолет Heckler & Koch VP70 с восемнадцатизарядным магазином. Позже им придёт в голову, что никогда не стоит заниматься работой по крышеванию после долгой ночи гулянки. Но в этот раз их рассудок подорван тем, что они в себя напихали.

Хамал паркуется параллельно бордюру прямо перед лавкой мороженого. Лупо распахивает переднюю пассажирскую дверь, выходит и наводит автомат на витрину. Утренний свет превратил большие окна в зеркало, а внутреннее пространство дополнительно закрыто баннером, рекламирующим пять новых вкусов. Насколько Лупо видит — или хочет видеть, — внутри никого. Он выпускает по лавке тридцать оболочечных пуль, разбивает окна и разносит к чёрту всё, что попадается на пути, — оборудование, морозильники, всё. Паркер, выбравшийся с заднего сиденья Dodge, поставил переводчик VP70 на трёхвыстрельные очереди. Он опустошает магазин шестью быстрыми нажатиями на спуск. Он не рассчитывает добавить к разрушению Лупо что-то существенное; ему просто хочется участвовать в веселье.

Минуту назад они вышли из Dodge Charger, развязно, как персонажи фильма Тарантино, — а теперь уже снова внутри, и Хамал даёт газу до упора. В пяти кварталах от торговой галереи они, как было оговорено, бросают машину в складе, где специалисты по разборке разберут её и продадут детали в Мексике. Там же ждёт Cadillac Escalade Хамала; они с Лупо и Паркером завершают ночь разврата и утреннее убеждение клиентов завтраком в IHOP.

Они не ожидают, что могли кого-то застрелить в пустой лавке мороженого, хотя, если кто-то из семьи владельцев случайно оказался бы внутри и словил пару пуль… ну, их бы сгубила гордыня: отказ согнуться перед волей тех, кто выше.

На самом деле один член семьи был за витринами-холодильниками с мороженым. Ещё двое — на кухне. Но никто из них не пострадал.

Погибшие были в зоне, где покупатели ждут, пока им соберут заказ на вынос, или садятся за маленькие столики поесть на месте. Среди жертв — Гарри и Эмма, мать и отец Кэти: они покупали кварту «вишнёвого восторга» и ещё одну — «черничный вихрь», чтобы подать к обеду. Гарри и Эмма пришли в лавку прямо из церкви вместе с Пенни и Реджиной, своими восьми- и десятилетней внучками, которых они взяли к себе на день. Девочки получили множественные тяжёлые ранения. Когда их отец, Ави, бывший морской пехотинец, прошедший боевые действия на Ближнем Востоке, опознавал Пенни и Реджину для судмедэксперта, он начал спуск в отчаяние, который приведёт его к тому, что он возьмёт закон в собственные руки, — и закончится его гибелью.

Тем временем в Оук-Хейвене

Не вернувшись накануне домой, Франческа наконец ведёт их лодку обратно с Рингрока и прибывает как раз тогда, когда Сара и Либби уже закончили ужинать. Роли с ней нет. Франческе нечего толком сообщить о том, что там произошло и из-за чего поднялась вся эта суматоха. Взрывы, говорит она, были «просто экспериментом». Почему Роли всё ещё на Рингроке, она отвечает лишь: «Он занят», — и вешает ключ от каютного катера на перфорированную доску у задней двери. Сара — экономка-няня-репетитор-кухарка — предлагает сделать мартини, и Франческа соглашается. У кухонного острова, пока готовится коктейль, между Сарой и Франческой пробегают многозначительные взгляды. Юная Либби остро чувствует: одними глазами две женщины договорились поговорить позже. Сара — нечто большее, чем экономка-няня-репетитор-кухарка, но Либби так и не удалось выяснить, что именно это «большее» собой представляет. С мартини в одной руке и с ноутбуком в другой, объявив, что она вымоталась, Франческа собирается уйти в хозяйские апартаменты и принять душ. Прежде чем покинуть кухню, она единственный раз обращается к Либби — задаёт ей два вопроса по культуре ацтеков, которая сейчас в программе, проверяя, не запустила ли девочка занятия.

Пока Сара убирает со стола остатки ужина, Либби выходит во двор и отрабатывает сальто назад, колёса, кувырки и хождение на руках — пока