его ближайшего друга Лефорта (который и был основателем этого общества) и Якоба Брюса, конечно же, Алексашка Меншиков (куда без него), известный математик Генри Фарвардсон, преподаватель Навигацкой школы, кроме них Патрик Гордон, Остерман, Апраксин, Черкасский, Голицын — ближний круг соратников государя. При этом заседания общества имели ярко выраженный привкус язычества, который пришелся не по душе местным церковникам, и практически всегда сопровождались «бахусовыми возлияниями» — пьянками, которые посвящались Бахусу, естественно. Почему же это общество — тамплиеристое? Ну… Тут есть свои резоны: Пётр, во время так называемого Великого посольства, побывал в Голландии и Англии, более всего на него произвела впечатление последняя страна. Именно там он близко сошелся с влиятельными английскими масонами. Ну а что-что. а промывать мозги братья, которых когда-то считали каменщиками, умели весьма и весьма прилично! Недаром многие современники утверждали, что в Россию Пётр вернулся совсем другим человеком, что дало почву для утверждения, что государя-де за границею подменили! Глупость! Не подменили, а мозгочки промыли! А чтобы промывка шла веселее, заполировали ее алкоголем в весьма недурственных количествах! И надо сказать, что в Англии тамплиеры, которых преследовали со стороны папы и французского короля нашли какое-никакое пристанище. А Брюс был потомком того самого короля, который дал тамплиерам защиту! Так что слухи, что магистр «Нептунова общества» (это Лефорт, а позже Брюс) носили «Соломонов перстень» — печать с изображением Храма Соломона, который ранее принадлежал магистрам ордена Тамплиеров, имели под собой все основания. И Пётр тому свидетель. Но вот свидетельствовать он никому про это не будет! Ибо клятвы, которые масоны дают при жизни, связывают их и после смерти. Такая вот странная штука получается!

Перед тем как посетить башню государь отдал крайне необходимые приказы по подготовке собственного визита: смотрителю башни приказ оформил секретарь. Архив и прочие присутственные места с десяти часов утра были на сутки закрыты, лавки тем более. Смотрителю дали выходной, а саму башню оцепила личная охрана императора. Особый пост поставили у часовни, дабы монахи тут тоже не шлялись, только долгогривых Петру для полного счастья не хватало! После того, как всё оказалось готово, император направился на Сухаревку. Рынок бурлил и полнился слухами. Зачем император захотел осмотреть эту достопримечательность бывшей столицы никто не знал, посему строили предположения, одно фантастичнее другого. Фактически, Сухарева башня стала второй достопримечательностью столицы, которую Михаил Александрович изволил посетить за время своего пребывания в Первопрестольной. И это опять-таки, обывателей весьма интриговало!

Перед тем. как подняться по крутой лестниц, Пётр почувствовал, как дрожат его руки. Вспомнилась та самая Навигацкая школа, без которой его флот и его победы на море не стали бы историческим фактом. Это отсюда вышли кадры, которые потом учились у лучших из имеющихся на то время в его распоряжении голландских мореходов. Да и кадры российского Адмиралтейства — они тоже родом отсюда! Вспомнил, как создавались артиллерийские классы, которые курировал лично Вилли Брюс. А ведь именно артиллерия стала тем самым козырем, который помог одержать победу над куда более умелым и сильным противником! Но усилием воли отогнал воспоминания — он пришёл сюда. Потому что искал то, чего не смог найти его посланец. Может быть потому, что не знал, что надо искать? Нет, Пётр ему объяснил, насколько получалось, но ведь его глаз — это куда как лучше и точнее!

Ступеньки крошились под его тяжелым шагом. Здание требовало капитального ремонта. Скрипели какие-то балки, штукатурка на необитаемых этажах серьезно искрошилась, покрывая пол неровными кучками и слоем многолетней пыли. Он даже увидел следы, которые оставил его порученец. Это было достаточно просто. Благо, фонарь, который он взял с собою, давал достаточно света. Но вот риск наступить на какую-то незамеченную железяку (остатки разобранных цистерн) оставался достаточно неприятным. Петра интересовал Рапирный зал. Не потому, что с ним были связаны основные воспоминания, нет, но именно тут он ожидал увидеть подсказку. Надо сказать, что в этом помещении, наверное, на счастье Петра, ремонта не делали очень и очень давно — разве что почти всю осыпавшуюся штукатурку собрали в одну кучу, а осыпалась она почти со всей поверхности, даже квадратного локтя нигде не осталось. Так, мелкие участки, которым сто лет в обед. Он внимательно всматривался в кирпичи, понимая, что где-то тут спрятан ответ. Прошел, наверное, час, он проскочил бы это место, точно проскочил бы, если бы не приметил зубец, выцарапанный на камне. Всего один зубец, все остальное оставалось под слоем еще не осыпавшейся штукатурки. Нож был при нем, точнее, даже не нож, а кинжал, из тех, что с собой таскали казаки. Он как бы прилагался к его генеральской форме.

Вскоре открылось то, что было даже не выцарапано, а выбито на кирпичной основе: две короны, между которыми полосатый круг, только Пётр этот знак хорошо знал. ибо этот круг — тоже корона. И эту деталь он хорошо помнил: она была на гербе потомка шотландских королей — Брюса.

(герб Якова Брюса)

Детское баловство, простенький рисунок, но он оказался той самой подсказкой, которую Пётр и искал. Третий по диагонали кирпич — почти у самого пола. Клинок смог справиться с остатками известкового раствора, крепость которого время, как оказывается, почти пощадило. Но упорство и труд помогли расшатать, а потом и вытащить оный кирпич, за которым оказалась ниша. В ней Пётр нащупал довольно объёмистый сверток. Чтобы вытащить достать его, пришлось удалить из кладки еще один.

Пётр вытащил сверток, который оказался завернут в кожу, телячью, а не человеческую! Не подумайте ничего плохого. Дрожащими руками развернул его. Там лежал массивный перстень, который он хорошо помнил. Тот самый, на котором был изображен Храм Соломона. Соломонов перстень! Знак магистра ордена Тамплиеров! Вот не врала народная молва. А вот тебе и Чёрная книга, про которую трепалась вся Москва. Впрочем, ничем мистическим она не была. Во всяком случае никаких секретов вызова дьявола или обретения бессмертия в ней не было. Это — дневник самого Брюса, настоящий, тайный, который он никому не доверял. Даже своим потомкам! Даже ему, Петру. Только несколько раз он видел, как его верный соратник записывает в эту книгу с обложкой из той же телячьей кожи, какие-то расчеты. Теперь это было в его руках!

Император не удержался: одел Соломонов перстень, который точно обхватил средний палец правой руки. Мир не содрогнулся, светило не погасло, Сатанаил собственной персоной из Преисподней не явился на Божий свет. Вроде бы ничего не происходило. Вот только Петра охватило