— Боюсь, после вашей церемонии я готова питаться лишь воздухом и сарказмом, — парировала она, но машинально отломила кусочек птицы. Он оказался на удивление нежным.

— Как вам угодно. Но сарказм — пища скудная и плохо согревает в долгие ночи.

К ним подошёл первый из поздравляющих — тучный герцог с масляной улыбкой.

— О, какая прекрасная пара! — просипел он, облизывая губы. — Поздравляю, лорд Итан. И вас, дорогая леди... — он запнулся, явно забыв её имя.

Итан медленно повернул к нему голову. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел. Его серебряный взгляд был тяжелее любых упреков.

Герцог побледнел, забормотал что-то невнятное и поспешно ретировался.

— Вы неожиданно мил с сегодняшними гостями, — заметила Аделаида, выпивая вино.

— Я всего лишь экономлю силы, — он наконец повернулся к ней, и в его глазах заплясали знакомые колкие искорки. — На более достойных собеседников.

В этот момент в дверях зала возникла высокая, худая фигура. Лиам. Он стоял, сжимая в руке бокал, его лицо было искажено болью и решением. Он видел их — сидящих рядом, видел кольцо на ее пальце. Он твердыми шагами направился к возвышению.

— Поздравляю, леди Аделаида, — его голос был твёрдым, но в глазах читалась пропасть. — Вы выглядите... счастливой.

Итан не шевельнулся, но воздух вокруг них похолодел.

— Лиам, — кивнула Аделаида, чувствуя, как сжимается сердце. — Я рада, что ты смог прийти.

— Как же я мог пропустить свадьбу своей подруги? — в его голосе прозвучала горечь. Он повернулся к Итану. — Поздравляю, лорд. Вы получили редкий экземпляр для своей коллекции.

Воздух застыл. Итан медленно поднялся. Он не стал выше, но казалось, его тень поглотила весь зал.

— Благодарю за заботу, — его голос был тихим и острым, как лезвие бритвы. — Но моя жена больше не нуждается в вашей... опеке.

— Жена? — Лиам горько усмехнулся. — Или пленница? Ведь именно так вы начинали, не так ли? Собиратель чужих сердец. Что вы дали ей взамен ее свободы? Защиту? Или просто более роскошную клетку?

— Лиам, пожалуйста, — ее голос прозвучал как щелчок кнута. — Хватит.

— Нет, пусть продолжает, — мягко сказал Итан, но его глаза сверкали, как отполированный лед. — Мне интересно, как далеко зайдет его... преданность.

— Я люблю ее! — выкрикнул Лиам, и в зале воцарилась мертвая тишина. — Я всегда любил! И я не позволю тебе сломать ее, как ты сломал всех, кто был до нее!

Итан замер. Не из-за признания. Из-за последних слов. «...как ты сломал всех, кто был до нее». Его взгляд стал абсолютно пустым и оттого в тысячу раз более страшным.

— Выйдите, — произнес он беззвучно, но так, что слова врезались в сознание каждого присутствующего. — Пока я не решил, что ваше сердце станет достойным дополнением к моей коллекции. Настоящим.

Лиам смотрел на Аделаиду, умоляя, призывая. Но она сидела с прямой спиной, ее рука лежала на столе рядом с рукой Итана. Ее взгляд был тверд.

— Лиам, прошу тебя.

Что-то в его глазах погасло. Он бросил бокал на пол, и хрусталь разбился с оглушительным треском, похожим на разрыв сердца. Он развернулся и ушел, и его уход был громче любого скандала.

Пир быстро и бесславно закончился.

Итан проводил Аделаиду до дверей ее новых покоев — роскошных апартаментов, смежных с его собственными. Они стояли в длинном, пустом коридоре, освещенном лишь парой факелов.

— Тебе не стоит беспокоиться о... супружеских обязанностях сегодня, — произнёс он, глядя куда-то мимо ее плеча. Его голос был глухим, уставшим. — У меня срочные дела в архивах.

— Итан, — сказала она тихо, прежде чем он успел уйти.

Он остановился, но не обернулся.

— То, что он сказал... о тех, кто был до меня... — она сделала паузу, подбирая слова. — Это не имеет ко мне никакого отношения. Наш договор — только между нами.

Он медленно повернулся. В его глазах бушевала буря, но голос был ровным.

— Ты ошибаешься. Имеет. Потому что наш «договор»... — он шагнул к ней, и его тень снова накрыла ее, но на этот раз в ней не было угрозы, лишь тяжесть невысказанного, — ...это первое, что я заключил не как тюремщик. А как... — он не нашел слова, махнул рукой и отвернулся. — Неважно. Спокойной ночи, Аделаида.

Он ушел, его шаги затихли в полумраке коридора.

Аделаида осталась стоять у двери, сжимая в пальцах холодное серебро кольца с черным бриллиантом. Она чувствовала не облегчение и не разочарование. Она дала клятву быть его огнем. И она намеревалась ее сдержать. Как бы больно ни было им обоим.

Глава 14. Тихая боль

Аделаида

Тишина в спальне была абсолютной. Аделаида стояла посреди комнаты, слушая, как гулко бьется ее собственное сердце. Она расстегнула корсет, и тяжелое свадебное платье упало на пол. Шелк грубо смялся, жемчуга звякнули о каменные плиты. Она оставила его лежать там, бесформенной кучей дорогой ткани. Ее тело запомнило каждое прикосновение этой одежды. Тугое перетягивание шнуровки. Холод жемчужин на вороте. Тяжесть вышивки, давившей на плечи.

«Ты — мое звездное небо».

Эти слова жгли изнутри. Она сжала кулаки, пытаясь вытеснить их из памяти. Что он хотел этим сказать? Было ли это очередным ходом в их вечной дуэли? Или способом сильнее унизить, придав всему этому поэтическую форму? Она подошла к окну, уперлась лбом в холодное стекло. Где-то в этом замке он сейчас. Скрывается за делами, которые вдруг стали такими срочными. После свадьбы. После того, как Лиам бросил ему в лицо те слова — о других женщинах, которых он, якобы, сломал. После того, как она сама поклялась быть его огнем.

Ее мысли прервал сдержанный стук. В дверях, как всегда бесшумно возникнув, стоял Марсель.

— Леди Аделаида. Лорд Итан поручил передать вам это. — Он протянул ключ, и небольшую, тщательно запечатанную свечным воском записку.

Сердце Аделаиды учащенно забилось. Она сломала печать. Почерк был размашистым, резким, но линии букв выводились с необычной тщательностью.

«Аделаида.

Ты демонстрируешь ненасытную жажду к знаниям, что похвально, но опасно. Если уж ты решила изучать историю этого места, делай это с первоисточниками, а не с помощью ядовитых сплетен. В Северной библиотеке ты найдешь то, что ищешь. И,