— Как ты это обосновал вообще?

— Ну, говорю, я на участке практически не появляюсь. Вдруг кто-то на дрова позарился. Так претензий иметь не буду, но если поджог, пусть хоть уберут. Это намек, Тихий! Ногу шлифуй и приедешь разбирать мне завалы!

— Принято, брат!

— Так и че с капитаном? В командировке, на Мальдивах, сдох? — перечисляет варианты Клим.

— Первое.

— Че, реально? — Викинг смотрит на Яна в зеркало заднего вида.

— Да. Это было утром после пожара и Дениска был под столицей. То есть алиби — железобетон. А ты че молчишь, Сварог?

— Меня не удивляет.

— А еще Влад поделился, что Прокофьев уже в печенках у всех сидит. Даже у начальства. И если бы не крыша в лице Турбанова, давно бы полетели не только погоны, но и, цитирую: его настопизженная башка.

— Похоже, Турбанов тоже не в восторге от такого пасынка, — хмыкаю я.

Путь неблизкий, поэтому на максимум опустив пассажирское сидение, пытаюсь дремать. За две ночи особенно ничего не изменилось — тело ломит, я продолжаю припадать на левую ногу, ожоги перебинтованы. Разве что голова болит меньше. Это несомненно не может не радовать. Думать я люблю. Тем более, у меня неплохо получается.

— Медведь, глянь-ка, их дом? — свернув в переулок, Клим едет совсем медленно.

— Не, следующий, — корректирует с заднего Ян. — Ага, этот, тормози, Вик.

Викинг паркуется в тупике, а потом мы выбираемся из джипа.

— Говорить буду я, — предупреждаю, прежде чем нажать на звонок.

— Без проблем.

Три минуты, пять. Никого. Я звоню еще раз и еще.

— Может, дома нет? Ща у соседей спрошу, когда вернутся, — Ян направляется к калитке напротив.

— Стой! — шипит Клим. — Гляди.

Сквозь деревянные прутья забора видно, как из прилегающей к дому постройки выезжает девушка на инвалидном кресле.

— А… — жмурясь, Клим мотает головой. — а какая разница в возрасте была у сестер?

Викинг — херов гигант, у него рост два пятнадцать и в плечах — шифонер. Он выше меня на голову, так что видит поверх хлипкого забора.

— Пять лет.

— Ладно тогда, — кивает. — Девушка! Де-вуш-ка! — кричит, сложив руки рупором.

Хмурюсь. Она даже головой не ведет.

— Молодые люди, а вы кто такие? — с ворот, куда порывался Ян выходит женщина.

— Здравствуйте! — поворачиваюсь — А мы к Филипповым. Сокурсники их дочери.

— Нины? — женщина недоверчиво щурится, я тоже.

Когда отвечаю, мне уже понятно, кто она.

— Конечно. Младшая ведь погибла много лет назад.

— Да, ужасная история. Но Филипповых нет, уехали несколько дней назад.

— Что, все?

— Конечно. Они теперь дочку одну не оставляют, берегут. Так что приезжайте в другой раз, молодые люди.

Нда уж, надо было кого-то из женщин с собой брать. Три бугая, один из которых сильно потрепанный, доверия не вызывают.

— Наталья Марковна, — делаю шаг вперед, а женщина, испугавшись, отшатывается. — Нет, не бойтесь, — тут же останавливаюсь, вскинув руки в успокаивающем жесте.

— Я знаю всех однокурсников, одноклассников и детсадовских друзей обеих моих дочерей! Так что убирайтесь вон! И передайте своему ироду, что мы достаточно настрадались! Будь он проклят, слышите! Пусть будет проклят!!!

— Я не от него. Я хочу его посадить. Меня зовут Тихон Черномор, я — майор и командир группы спецподразделения “Титан”. Это мой зам — Ян Бурый, наш друг — Клим Карый. У Дениса моя девушка, Стефания. Если у вас есть хоть какая-то информация…

Замолкаю, потому что женщина смеется. Хохочет, утирая от слез уголки глаз.

— Вы хоть знаете, кто его родственники, господин майор спецподразделения? Если вы хотите, чтобы ваша девушка была жива, оставьте ее в покое. Денис никогда не остановится и нет силы, способной заставить его остановиться. Поверьте, я не преувеличиваю.

— Наталья Марковна…

— Послушайте, молодой человек, мне искренне жаль вас и вашу девушку. Но пожалуйста, не надо сюда ездить. У нас… — она судорожно вздыхает. — После тех событий у нас совсем другая жизнь. Мы вам не помощники.

— Наталья Марковна, после вашей дочери погибла еще одна девушка. Обстоятельства были такие же странные…

— Странные? Странные?! — задыхается от возмущения. — Да в том доме каждый сантиметр вонял Прокофьевым! Отпечатки, следы, кровь на одежде! Все, понимаете?! И знаете что? Прошел как свидетель, а вместо него сел какой-то бомж! Я верю, что ваши намерения самые чистые, но у меня есть еще вторая дочь. И я очень хочу, чтобы она жила. Я все сделаю, чтобы она жила, понимаете? А пытаться судиться с Денисом равно умереть. Так что не впутывайте…

Она обрывается на полуслове. Взгляд фанатично стекленеет. Она рывком кидается к калитке, но не успевает. Из двора, того самого, выезжает девушка.

— Мам, ты не видела мой слуховой аппарат? Я найти… — она замечает нас.

Хватает висящие на груди очки и водружает на нос. Я в тихом прихуе. Она тоже, но в отличии от матери страха нет.

— Добрый вечер, Катя, — говорит Клим.

В том, что это она сомнений просто нет.

Глава 33

— Она вас не слышит, — говорит Наталья Марковна.

— Ну привет, — девушка ощетинивается на Клима. — Что еще твоему хозяину от меня надо, чертов сторожевой пес?

У меня грудь перехватывает. Не свяжись она с Денисом — это была бы совсем другая девушка. Полная жизни и сил. Сейчас же…

Отворачиваюсь, жмурюсь. А когда распахиваю веки, встречаюсь глазами с Натальей. В ее глазах стоят слезы и она медленно кивает, подтверждая мои мысли.

Клим достает телефон, пишет что-то, передает девушке.

— Простите, — говорит она. — Проходите в дом, — развернув кресло по направлению, говорит не глядя: — Мам, они все равно обо мне знают. Не расскажу — могут шантажировать, расскажу — больше шансов, что не сдадут. Тут пятьдесят на пятьдесят.

— Естественно, мы никому ничего не скажем, — уверяю Наталью Марковну.

Вздохнув, она машет рукой, давая позволение войти. Безысходное такое позволение. Клянусь: не стоял бы вопрос так остро, я бы не пошел.

Нина-Катя появляется в гостиной спустя три минуты и все это время в комнате стоит тишина. Кромешная, исключительно хуевастая тишина.

— Ну, добрый день! — она хочет услышать наши голоса. Разумеется, каждый из нас здоровается. Наталья саркастично повторяет приветствие дочери, подчеркивая неуместность подобранного слова.

— Наталья Марковна, — акцентирую вежливо. — Мы не собираемся втягивать вас…

— Уже втянули.

— Нет. Не втянули. Если бы втянули, с вами бы говорила полиция.

— Начинается! Угрозы, намеки. Вам не стыдно?

— А что вы хотите, чтобы я сказал? Мне жаль, что с вашей семьей случилось горе. Но оно случилось не по моей вине, а по вине урода, который держит у себя мою женщину. Так что