расстегивая ремень, а когда наклонился, то просто повалился сверху. Я сначала не поняла ничего. Потом, когда Нина его с меня оттащила, то увидела, что она дала ему по голове какой-то вазой. Мы побежали. Ну, как побежали. Нина тащила меня на себе, потому что я порезала себе бок и руку, — Катя показывает ладонь в шрамах.

Клим присаживается перед ней прямо на пол, берет за руку. Катя в шоке, а я злюсь на Викинга. Для него это только способ поддержать, а девчонка хорошего отношения от мужика не видела. Понятно, за что его утешения принимает.

— Входную дверь Денис запер, а внизу был подвал. Там дверь такая, железная изнутри запиралась и связь ловила. В общем, оттуда можно было вызвать полицию и пересидеть до ее приезда Все, что было нужно — успеть добежать…

— Не успели?

— Неа… Каких-то пару минут не хватило. Он дернул к себе Нину, начал душить, орал что-то. Я должна была что-то сделать… Не знаю, хоть что-то. Я крикнула первое, что в голову пришло. Денис замер и пошел на меня. Я рванула в подвал и что конкретно случилось наверху не видела. То ли Нина схватила его за руку, то ли пыталась преградить ему путь… — она нервно дергает плечами, — но в результате Денис спустил ее с лестницы. Я закричала, он меня схватил, повалил на пол, бил. Потом в меня банки летели… Я… Поймите правильно, я не хочу всего описывать.

— Нина его остановила?

— Нет… Нина больше не встала. Поэтому Денис думает, что меня убил, а Нина выжила. Она приземлилась неудачно и сломала шею, а я лишилась возможности ходить, слуха, почти лишилась зрения. Но… выжила. В каком-то смысле.

Тишина настолько ледяная, буквально могильная. Клим, продолжающий держать Катю за руку выглядит абсолютно выпотрошенным. На виске у Яна пульсирует вена, гуляют желваки. Он неподвижно буравит взглядом стену немигающим взглядом.

У меня же холодом сводит челюсть. Стефания сейчас там. С этим припадочным ублюдком. По спине лезет колючий озноб. Мне надо забрать ее оттуда. Прямо сейчас.

Я хер знает, как мы прощаемся и о чем говорим. Все формальности берут на себя мужики, мой мозг пребывает в какой-то прострации.

Мне надо попасть к Стешке. Надо ее забрать.

— Постойте, — поддавшись рефлексу, резко оборачиваюсь и удерживаю рукой калитку. — Катя, вы сказали, что Денис не оставит вас в живых, но вашу якобы сестру он отпустил. Почему ему нужны именно вы?

Она проговорила это скользь, провожая нас. Сосредоточившись на собственных мыслях, я выцепил это лишь сейчас.

— Всё дело в той фразе, которая его остановила. Мне казалось, это слухи. Судя по реакции — не совсем.

— Что именно вы сказали?

— Дословно: все узнают, что в гибели сына Турбанова виноват ты.

Глава 35

Стефания

Я лежу, усердно притворяясь спящей. Денис должен уйти на работу с минуты на минуту и у меня будет целых шесть часов, чтобы дышать свободно. Человек — такое существо, везде ищет частички радости. Вот и я тоже. Для меня радость — каждая секунда без него, пусть она и проходит в этом долбаном заточении.

Дверь открывается и в комнату входит Денис. Это целиком ожидаемый визит — Денис делает так ежедневно в одно и то же время. Когда-то на передержке у нас была собака маминых близких друзей. Какой-то супер пудель голубых кровей. Его следовало кормить в одно и то же время, гулять в одно и то же время, чтобы не создавать стресс. Вот такая у меня ассоциация. Денис — эдакий святоша, меня бережет. Прыскаю и тут же кашляю, маскируя смех.

Денис подает мне воду, я послушно пью. Разумеется в мой кашель он не верит так же, как и в меня спящую, но на правде почему-то не настаивает. Хреновая из меня актриса, ну да и плевать.

— Сегодня приедет моя мать. Встреть ее, как полагается Стефания. Она самая важная женщина в моей жизни.

Интересно, ему известно, насколько извращенно звучат эти слова?

— Когда она будет? Мне стоит что-то приготовить?

— Не думаю. Мама на строгой диете, так что, будь добра, убери все сладкое.

— Конечно! Обещаю позаботиться о ее комфорте, — глубокомысленно киваю.

Получаю поцелуй в лоб — максимум прелюбодеяния, которым одаривает меня Денис, и остаюсь одна. Первые ночи меня аж подкидывало от мысли, что он ко мне заявится. Я практически не спала и превратилась в живую зомби. Но однажды за завтраком Денис сказал, что хочет, чтобы я отдалась ему по собственной воле.

Бинго!

И пусть собственная воля наступит приблизительно никогда — его терпение оборвётся куда раньше, и мы оба это знаем. Но я всё равно рада. Потому что Тихон жив. И он уже идёт за мной.

Я поднимаюсь спустя минуту после хлопка входной двери. Переодеваюсь в ванной и роюсь в интернете в поисках пп-шного печенья. Пусть графиня возрадуется. Пока замешиваю тесто, пока выпекаю печенья, слушаю какой-то умный подкаст. На планшете стоит родительский контроль, так что лазить в сети я не могу.

Не знаю, что дает Денису эта откровенно паршивая игра в притворство, но пока он меня не трогает, я буду отбивать слабые подачи прогнившего мяча.

Когда звонит домофон, кухня пропитана иллюзией идеальной хозяйки. Быстренько убираю в шкафчик шоколадку, которую трескала, и иду открывать.

— Здравствуй, Стефания. Рада, что моему сыну удалось тебя спасти, — говорит с придыханием, прежде чем трижды расцеловать воздух за моими ушами.

— Добрый день, Лана Деметреевна! Проходите! — говорю нараспев и приглашающе взмахиваю рукой.

Не потрудившись скинуть туфли, она впихивает в мои руки тренч и шествует вглубь квартиры. Они с Ксенией однозначно подружились бы.

— Какой запах, — Лана Деметреевна оборачивается, вскинув бровь.

— Печенье диетическое. Денис предупредил меня о вашей диете. Что-то со здоровьем?

Я клацаю чайник, насыпаю супер-чай в заварник. Мне известно желание этой мадам извечно быть худой молодящейся жердью, но напомнить о возрасте равно ее бесить. Конечно, я пользуюсь.

— Разумеется, нет. Желание следить за собой — привилегия, Стефания. Тебе бы тоже не мешало скинуть пару тройку килограмм. Моему сыну по вкусу девушки с талией.

Киваю, благоразумно умолчав, в какую конкретно задницу она может шагать взявшись за руки со своим сыночком.

— Цвет лица, шея, руки… Стефания, у тебя уже кольца Венеры виднеются! Я дам тебе номер моего косметолога, запишись немедленно! — ее причитания настолько рьяные, что хочется рассмеяться.

— Я поклонница естественного старения. Считаю, что возраст не скрыть даже самыми дорогими процедурами. Так хоть сохраню индивидуальность.

Лев Игнатьевич —