просто камнем. Пахло старой кровью.

Лейнира поддерживала Вейрика. Его состояние ухудшалось: черные прожилки теперь покрывали не только руку, но и шею.

— Держись, — проворчала она. — Если сдохнешь, я сама прикончу тебя.

Он хрипло рассмеялся, но кашель перебил смех.

Храм оказался не просто пещерой.

Гигантские ворота, высеченные в скале, изображали дракона, пожирающего собственный хвост. Надпись на древнем языке гласила:

«Здесь спят те, кто забыл себя»

Кирро, самый юный из группы, дрожал:

— Мы не должны входить.

— Почему?

— Потому что это не храм. — Его голос сорвался. — Это могила.

Когда они переступили порог, тьма сомкнулась за ними.

Эстрид подняла руку — ее внутренний огонь вспыхнул, осветив кошмар. Стены были усеяны драконьими скелетами, вплетенными в камень. В центре зала стоял алтарь из черного базальта. На нем — пульсирующая масса, похожая на огромное сердце, опутанное корнями.

— Это…

— Не трогай! — Вейрик внезапно закричал, его голос раздвоился, словно говорили двое.

Он упал на колени, его тело корчилось.

— Они… выбрали меня… потому что я…

Из его рта полилась черная слизь, и в ней зашевелились тени.

Лейнира отпрянула:

— Что с ним⁈

Архайон вытащил меч:

— Он не просто ранен. Он… заражен.

Эстрид подошла ближе.

— Вейрик. Кто они?

Его глаза закатились, и другой голос ответил за него:

«Мы — те, кто был до драконов. Мы — голод, который не утолить.»

Пульсирующая масса на алтаре вдруг раскрылась, как цветок.

Внутри оказался… Ребенок.

Маленький дракончик, связанный черными корнями. Его глаза были пусты — совсем как у Старейшин.

— Они не правили, — прошептала Эстрид. — Они служили.

Из тьмы раздался смех. Тот самый незнакомец в черном вышел вперед. Теперь его капюшон был сброшен. Под ним не было лица.

Только дыра в реальности.

— И ты будешь служить нам, полукровка.

Темнота храма сгущалась, пока Эстрид медленно приближалась к пульсирующему алтарю. Её босые ноги оставляли кровавые следы на холодном камне — она даже не заметила, когда поранилась.

— Не трогай его! — Лейнира бросилась вперед, но Архайон остановил её железной хваткой.

— Дай ей подойти. Это её судьба.

Эстрид протянула дрожащую руку к черной массе. Перед её внутренним взором развернулась панорама времен, когда драконы ещё не правили миром…

Они увидели бескрайние болота первозданного мира, где обитали Древние — бесформенные существа из тьмы и голода. Первых драконов, ещё не умевших принимать человеческий облик, сражающихся с тенеподобными чудовищами

Голос матери Эстрид прошептал в сознании:

— Мы победили… но стали такими же…

Вейрик бился в конвульсиях у их ног. Черные прожилки теперь покрывали половину его лица, образуя странные узоры.

— Он… не случайная жертва, — внезапно поняла Эстрид. — В его роду течет кровь тех самых стражей.

Архайон резко повернулся:

— Значит, они выбрали его, чтобы…

— Разрушить печать. Да.

Лейнира сжала кинжал:

— Что делать? Убить его?

Эстрид покачала головой. В её глазах вспыхнуло странное знание:

— Нет. Мы должны… достойно принять его жертву.

Они образовали круг вокруг Вейрика. Эстрид начала свои действия. Она провела лезвием по ладони, окропив его лоб.

Вейрик закричал. Из его рта вырвался чёрный дым, принявший форму дракона с изодранными крыльями.

— Спасибо, — прошептал настоящий Вейрик, его глаза на мгновение стали ясными.

Затем его тело рассыпалось в прах.

Тень над ними взревела и ринулась к алтарю. Камень треснул, но…

Вместо освобождения тьмы, золотые лучи пронзили храм.

Скелеты на стенах зашевелились, их кости сложились в слова предупреждения:

— Бегите. Они уже идут.

Где-то в глубине пещер раздался первый удар — будто что-то огромное проснулось.

Но Эстрид не могла бежать.

Вейрик лежал на холодном камне, его тело опутано черными жилами, дыхание прерывистое. Эстрид сжала его руку, чувствуя, как тьма пульсирует под кожей.

— Ты не умрешь, — прошептала она. — Не сегодня.

Лейнира стояла рядом, ее когти впились в ладони до крови.

— Если он превратится в одного из Них…

— Он не превратится.

Архайон шагнул вперед, его глаза вспыхнули золотом.

— Есть способ. Но он опасен.

Они разожгли костер из священных трав — тех самых, что Харг когда-то дал Эстрид.

— Это не просто яд, — сказал Архайон, чертя руной круг вокруг Вейрика. — Это дух одного из Древних — тех, кто был до нас.

— Как он попал в него?

— Они выбирают слабых. Или… тех, кто когда-то был с ними связан.

Вейрик застонал, его тело дергалось.

— Теперь слушай. Мы должны вытянуть его наружу.

Эстрид положила руку на лоб Вейрика — и увидела тень, которая держала Вейрика за душу, не отпуская.

— Он там, — сказала Эстрид. — И он не один.

Архайон взял ее за руку.

— Ты должна войти и вытащить его.

Эстрид закрыла глаза — и оказалась в мире теней.

Перед ней стоял Вейрик, но не тот, которого она знала. Его глаза были черными, а изо рта капала тьма.

— Уйди, — прошипел он. — Он наш.

— Нет.

Она шагнула вперед, и ее кровь вспыхнула огнем.

— Он принадлежит себе.

Тень зарычала, превращаясь в гигантского змея из черного дыма.

— Ты не понимаешь, с чем играешь, полукровка.

В последний момент что-то изменилось. Голос матери прошептал ей в сознании:

«Они не враги. Они — тень нас самих.»

Эстрид поняла.

— Вы… часть драконов.

Тень замерла.

— Мы то, что вы отрезали от себя. Вашу тьму. Ваш голод.

— И теперь вы хотите вернуться.

— Мы уже возвращаемся.

Эстрид не стала уничтожать тень.

Вместо этого она протянула руку.

— Вейрик, иди ко мне.

Его настоящая душа вырвалась из тьмы и тьма отпустила его.

Эстрид открыла глаза. Вейрик дышал. Черные прожилки исчезали, оставляя лишь шрамы.

— Что… что случилось? — он серебристо-бледный, но живой.

Лейнира не сдержалась — обняла его, как сестра.

Архайон смотрел на Эстрид.

— Ты знаешь, кто Они, да?

Она кивнула.

— Это мы. Только… забытые.

Где-то в глубине храма раздался гул — будто огромное сердце начало биться.

— Они просыпаются, — прошептал Вейрик.

— Тогда нам нужно решить, — сказала Эстрид, — принять их… или снова запереть.

Глава 31

Они собрались у потухшего костра в руинах храма. Вейрик, бледный, но живой, сидел, закутавшись в плащ, его глаза все еще отбрасывали странные блики — отголоски тьмы, что когда-то жила в нем.

— Мы не можем их снова запереть, — сказала Эстрид. — Они часть нас.

Лейнира скрестила руки, ее когти беспокойно постукивали по рукояти кинжала.

— Ты предлагаешь просто… принять их? После всего, что они сделали?

— Они не делали ничего, кроме того, что мы сами в них вложили, — ответил Архайон. — Гнев, жестокость и ненависть к себе.

Вейрик поднял голову, его голос был тихим, но твердым:

— Я чувствовал их. Они не злые.