и пьянство сыночка — тут уж дело благое и правильное… Тут ее и мастер Роберт поддержит. А что было меж двоих наедине за закрытыми дверьми — да кто ж разберет, не скажешь наперед, на чью сторону встанет и Аргайл, и прислуга в Ущелье, еще обвинят в наговоре… Это она здесь без году неделя, а он-то вырос, он-то любимчик клана. Сорча, надо сказать, мастера Арчи невзлюбила и была против любого к нему снисхождения, ворчала, что христианское милосердие мешает госпоже приструнить кобеля как он того заслуживает.

А он ведь заслуживал. Причем, сукин кот, от души старался. Чем раздражительней делалась от его выходок Кэт, тем спокойней и вальяжней он себя держал в родовом гнезде. И оттого ее протест и попытки призвать к порядку молодежь казались припадками нервной девочки, а вовсе не законным требованием хозяйки. Вот о том, как бы поясней донести свои права хозяйки, Кэт и размышляла, направившись вниз отдать распоряжения по кухне — на другой день от непристойного предложения пасынка. И в думах не обратила внимания на характерные постанывания и едва не споткнулась о парочку на винтовой лестнице, ведущей к ее дверям. В ее башню! Мастер Аргайл, расположившись на ступенях, бесстыдно, не прячась, благодетельствовал служанку с кухни и на шум шагов, на шелест юбок поднял голову, взглянул Кэт в лицо и поддел девчонку особенно горячо. Та развратно, тоненько завизжала, а паршивец поверх плеча ее подмигнул и улыбнулся мачехе — приглашающе… И взор, и огонек во взоре те же светлые, как яркая сталь, знакомые слишком.

Бесстыдники, зло думала Кэт, возвратясь к себе, что сынок, что папаша. Оба любят похвалиться отростком своим, да чтоб еще на них глядели при этом! А что там гордиться-то? Одна лишь милость Господня, кобелями ненасытными их сотворившая, шуточка сатанячья. Прямо сказать, нечем хвастаться. И места, места другого во всем Ущелье найти не мог, кроме как бабу завалить у нее под дверью! И взыскать с него нечем… Мастер Аргайл в своем праве куражиться в замке своего отца, это она тут все равно что чужая.

А Роя всё не было.

Глава 33

Осада Дамбартона закончилась, Аргайла всё не было. Дела, оно конечно, у него и в столицах имеются, но терпеть становилось всё трудней — пасынок, к стыду Кэт, разговорчиками и наглядными примерами действительно раззадорил. Никогда еще Кэтрин так жарко не ждала возвращения мужа, никогда так не была рада ему телесно. Едва спешился на дворе и вошел, едва завел в каморку своих собак и руку к ней протянул — так и не видела уже никого, кроме мужа, только на него и смотрела. И раздела, и мыла сама в спальне, и после Рой увлек ее за полог, и по тому, как горяч был, и как повторил сначала, единожды достигнув, тоже поняла — ох, соскучился. И это согревало изнутри, пока снаружи согревал сам. Теперь Кэт его в постели не боялась, и дивилась себя, как можно было бояться. Книжку, и правда, привез. И это был Мэлори, «Смерть Артура». Счастливо улыбалась, перебирая страницы, влюбленно рассматривая миниатюры и маргиналии.

— Угодил?

— Конечно!

А дальше они опять ничего не читали, не до чтения было им почему-то.

За той-то главой, в которой описывается смерть Элейн Прекрасной от любви к Ланцелоту, муж и застал ее на другой день. С утра всё прошло как обычно: мятый после вчерашнего мастер Аргайл приветствовал папеньку за завтраком и оба разошлись по своим делам, граф Аргайл — разбирать дела арендаторов, после же с обоими сыновьями выехал в горы. А вот после обеда, когда полагается разлечься по своим покоям вкушать отдых для правильного пищеварения, напротив, праздностью пренебрег, пришел внеурочно посреди дня и спросил, по обычаю безо всякого предисловия и без выражения в голосе:

— Что у вас вышло с Арчи?

Кэт обомлела. «Федра», вот оно. Как повернуть дело так, чтоб не встрять между Кемпбеллов? Этот мир мужчин! Ее хотят один и другой, но жена она только одному, и как не настроить его против собственного сына и наследника? Этого определенно не хотелось. Так-то Арчи неплох как мастер Аргайл — и боец годный, и в клане любят его. И хотя виноватой не была, и ни капельки себя такой не ощущала, а беспокойно сделалось — и в сильной, признаться, степени:

— Вначале пообещай мне…

— Что не накажу тебя? Если б хотел, наказал бы до спроса, Маклин, по одному только слуху.

Неприятное, ох, неприятное мелькнуло в его светлых глазах.

— Моей жене и слухи не должны марать подол, не то что чужое семя.

— Твоя жена и ходит в чистом, сам посмотри. Пообещай, что ничего за это не будет… ему.

Смотрел все так же непроницаемо. Спросил наконец:

— А было у вас? Тебе понравилось?

— Рой… — она подошла ближе, смотрела снизу-вверх, заглянула в глаза. — Ничего не было, вот распятие — поклянусь. Но ты ж его любишь, он — наследник твой, не хочу быть носительницей раздора меж вами…

— Говори.

Кэт выдохнула и так, глядя мимо мужа, на распятие, рассказала, как было. Перекрестилась, так же не отводя глаз от распятого. Молчала, ожидая ответа.

Но Аргайл сказал только одно слово:

— Говнюк.

И пожал плечами.

Про Ланцелота, который раздавал деньги за упокой души девы, умершей от любви к нему, дочитать так и не дали. Рой ушел — час спустя раздался осторожный стук в дверь. Сорча открыла да и крякнула с глубоким удовлетворением. Старший пасынок графини Аргайл стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Дерзость всю как ветром сдуло, на скуле расцветал весомый синяк, подплывал левый глаз. Помолчал, постоял, потом брякнулся на колени.

— Я пришел с повинной, леди Кэт. Отец велел исполнить всё, что ты скажешь, в извинение за мое невежество.

Тоненькая улыбочка зазмеилась по губам Кэт. Ох, искушение-то каково!

— Хоть свиней пасти?

— Хоть бы… и свиней, — но еле видно поморщился.

— Так ступай паси.

Так и вскинулся:

— Леди Кэт!

— А что? Ты думал, я цветочков велю набрать за холмом? Мне своим навозом подол марать не дурак, а свиной понюхать не желаешь⁈ Иди, прибирай за свиньями, раз мать не научила, а Господь совести не дал.

— Матери у меня в три не стало, леди Кэт. Вырос у тетки с дядей. А после них мне