это за новости у нас? Мастер Арчибальд веселится, был ответ — с глубочайшим вздохом.

— А вы-то на что, мастер Роберт? — вопросила управляющего.

— А я что? — тот пожал плечами. — Ежели он в своем праве…

Сползла с постели, рыча, как положено благовоспитанной леди, исключительно внутрь себя, накинула домашнее платье поверх сорочки, спустилась вниз. В холл зашла — где накидано, где наблевано. Настил пола из сушеных трав близ стола менять придется весь, и незамедлительно, или завтра тут будет не продохнуть. Носком туфли пошевелила на полу валяющуюся кость, за другую, брошенную под стол, переругивались собаки.

— Маменька! — обрадовался мастер Арчибальд, пьянющий, как свинарь, но по рылу и не скажешь — хмеля ни в одном глазу, и тут весь в отца. — Не велите казнить, велите-ка винца добавить…

Кэт прицелилась и свистнула собакам, как, бывало, делал Аргайл. С первого раза не вышло, со второго гончие посмотрели на нее недоуменно, но поплелись из-под стола прочь. Теперь надо было разогнать свиноподобных человекообразных… Кликнула слуг, указала на вповалку лежащих собутыльников мастера Аргайла, велела тоном, который не предполагал никаких дискуссий — в том числе, о главенстве власти:

— Грузите! Да на сенник тащите или вовсе на двор, там если и заблюют всё, не страшно, отмоет дождичком.

И, отдельно обратясь к пасынку, медово:

— А вы, мастер Аргайл, сами изволите спальню найти или вас тоже нести под дождь? Для успокоения повязав по рукам и ногам? Час поздний, не мешайте спать добрым людям, в моем доме паскудствовать не заведено…

— Покажите-ка мне того, кто меня по рукам и ногам повяжет, — осклабился Арчи, — я ему доплачу, коли сможет. Надо же, я всегда считал, что это мой дом…

— Так сам пойдешь почивать или вывести?

— Сам. Вашими молитвами. Час и впрямь поздний…

И, верно, его хватило на то, чтобы встать.

Кэт победно развернулась, покидая поле боя, и тут:

— Что злая-то такая? Как непаханная… — донеслось в спину злорадно.

Первый раз в своей жизни в роли графини дочь пирата почувствовала сильное искушение обернуться и ответить по-свойски, не чинясь.

Глава 32

Лишний раз теперь видеться с пасынком не хотелось, надо было переждать до приезда мужа, потому велела и письменный стол унести из холла к себе, и с Джен занималась уже в спальне. Тем неприятней было увидать Арчи на пороге на следующее утро, и даже вчерашним виски, прокисшим в нем за ночь, не смердел — впитал, что ли, как молоко матери? Здоров, однако, бугай.

— С чем пожаловали, мастер Аргайл? — осведомилась недружелюбно.

— С извинениями.

Кэт приятно удивилась про себя: даже так? Неужели молодой человек способней, чем кажется? Но тут молодой и способный в два взгляда аннулировал ее свиту, дававшую хоть какую-то иллюзию публичности их разговору.

— А ну-ка, Джен, беги к себе, коли орехов в меду не прочь попробовать… Нам тут с ее милостью потолковать надобно. А ты, женщина, — Сорче, — проводи ее… проводи, я сказал.

И так сказал, что сразу стало слышно, чей сын. Сорча метнула в него недовольный взгляд, но в переглядке с ним проиграла и нехотя вышла. А тот, едва выставив их за дверь, развернулся к Кэтрин, молвил с улыбочкой, прямо:

— Извини… что не спросил раньше: а ты, маменька, и впрямь не хочешь ли утешения для больших? Старый конь борозды не портит, но и не вспашет, как должно. Не пора ли тебе свежего Кемпбелла отведать? Совсем другое восчувствуешь, обещаю… Несравнимо. И тверже, и толще, и слаще.

Кэт встала от пялец, тщась обрести присутствие духа и достоинство во взгляде, но отчего-то ей стало неприятненько в компании миляги мастера Аргайла. Тяжелый, сильный и крупный он, паскудник, ежели что — как вырваться?

— Проваливай, Арчи. Вернется муж, нажалуюсь, вот те крест. И оторвет он тебе всё, что ты так воспевал только что…

Но Арчи только присвистнул:

— Тю! Не то чтобы он обрадуется, но не найдет ничего удивительного. Он сам в моем возрасте провернул ровно то же самое.

— Переспал с мачехой?

— С теткой. Агнесс ему и дочь, и двоюродная сестра…

Кэт обомлела. Арчи глядел, усмехаясь, в ее помертвевшее лицо:

— Леди? — и подмигнул. — А ты не знала? Ну, не ломайся, иди, я тебя порадую, ей-богу, тебе понравится. Когда он еще вернется, а ты томишься, вижу ведь, он тебя раззадорил. Соорудим батюшке внука… а мне братика!

И двинулся к мачехе вразвалочку, облапив ее прежде, чем та сообразила, как ускользнуть. Нырнул было к жертве рыльцем, прицеливаясь поцелуем в губы, но по первости оторопевшая Кэт уже пришла в себя и влепила пощечину со всей мочи, что хватило в руке, по его самодовольной роже. А потом уже и лягнула в пах, попав точнехонько мимо споррана. Взрослеешь с десятком кузенов — выучишься быстрым, подлым, резким ударам.

Кажется, мастер Аргайл, уверенный в неотразимости своей, не ожидал:

— Ты чего⁈

Мачеха, вывернувшись из объятий, стояла уже в десяти футах от пасынка, взяв наизготовку кочергу.

— Ко мне, — отчеканила Кэтрин, — обращаться «госпожа Кэтрин», и не иначе. Сыночком тебя, дубина, признать затруднительно, но так и быть, буду считать братом. Младшим и дурно воспитанным. Вон пошел. Не то, ей-богу, всё расскажу Рою, когда вернется…

Он не выполнил условия, конечно. Пришлось смириться с тем, что стал называть ее «леди Кэт» — ни вольность и ни почтение, серединка на половинку.

Далее начались дни скрытого противостояния, ибо в Ущелье в отсутствие хозяина установилось двоевластие. Мастер Аргайл не противоречил и не грубил мачехе открыто. Но и ни в чем ее установлений не поддерживал. Все собрались на мессу — его там нет, велено соблюдать постную пятницу — он себе требует мясного, пришел Колин, попросил книгу из мачехиных посмотреть — тут же за ним от старшего брата шлют, чтоб бежал глядеть нового сокола или щенка. И так во всем! Мастер Роберт осмеливался ворчать — но только графине, графиня сжала зубы, собрала в кулак волю и очень ждала приезда супруга. Открыто ссориться с первенцем и более чем вероятным наследником Аргайла не входило в ее планы. Более того, поразмыслив на холодную голову, посоветовавшись с Сорчей, решила она приставания Арчи до сведения Аргайла не доносить — нрав у Роя крутой, кто знает, чем может кончиться. Наябедничать на свинство