тут вижу: под густой тёмной елью пробился берёзовый росток. Пробиться-то пробился, да погибнет. Ёлки его заглушают. Никакого света не пропускают. Я и решил спасти дерево. Принёс его на своё пепелище. Выкорчевал крапиву и лопухи, вырыл яму на том же месте, где раньше сидел у окна, как раз у дороги, которую теперь проложили, и посадил новую берёзу. Для порядка. Не должно быть, чтобы не осталось моих корней.

Чтобы стихия не помешала ей вырасти, попросил лесника последить за саженцем. Потом огляделся вокруг: солнце низко, скоро стемнеет. Мимо пропылило шумное совхозное стадо.

Я вышел на дорогу и отправился ночевать в совхоз, который построили рядом с моей бывшей деревней. Там живёт мой прежний друг, теперешний директор совхоза. Я у него гостил этим летом, а он приедет к нам зимой. Дружба у нас возобновилась.

Я, Славик, думаю: правильно вам задание-то дали. Пусть ребята подумают, как своё дерево посадить. Чтобы деревья на земле не переводились. Тебе тоже пора подумать.

– Да я бы целый сад посадил, – говорю. – Мне вовсе не лень, очень хочется посадить свой сад.

Мне жалко было берёзку и папину бабушку, которая умерла.

Я подошёл к своей бабушке и говорю:

– Хочешь, я тебе сделаю полезное дело?

– Нет, – говорит бабушка, – не надо. Мне так лучше.

Не поняла ничего моя бабушка.

Сочинение я написал, и меня за него хвалили.

Явно я стал исправляться. Учиться стало интереснее.

Я мечтал о саде, который мог бы посадить. Это был бы замечательный садик. В нём бы всё цвело.

Только где его посадить? Я ходил по улицам и подыскивал место для садика.

Но подходящего места в городе не было. Все свободные от домов места были засеяны травой и засажены деревьями. Это были общественные деревья. Может быть, мне всё же удастся посадить хотя бы одно дерево в большом общественном саду?

Я думал об этом мальчике, и представлялось мне: когда-нибудь я войду в его дверь и скажу: «Здравствуйте. Я вас помню. А вы меня помните? Мы с вами умные, образованные люди. Давайте побеседуем о наших делах…»

Я гулял с моей собакой под деревьями у нашего дома. Другие тоже гуляли со своими собаками.

Одна собака убежала от своего хозяина, набросилась на девочку и напугала её, девочка от нечего делать показывала ей язык. Теперь девочка громко плакала.

Мимо пробегал знакомый сосед того мальчика. Он сразу узнал меня и решил спасти от злой собаки. Он посадил меня к себе на плечи и держал.

Я сказал, чтобы он спас тоже и девочку.

– Я же не могу разорваться, – сказал сосед.

«Тогда я сам спасу», – подумал я. Я стал от него вырываться, а он не пускал меня.

Подогнал на велосипеде Коля. Он спросил:

– Что тут случилось?

– Девочку напугала собака, и её надо спасти, – сказал я.

– Сейчас сделаем, – сказал Коля.

Он свистнул. И прибежал этот мальчик. Довольно быстро прибежал, я никак не ожидал, что так быстро можно прибежать на один свист. Можно подумать, мальчик только и ждал свистка. Свисток был особенный, и видимо, для него что-то значил. Не мог я понять, как он так быстро примчался.

Он прибежал и свистнул собаке, которая испугала девочку. Собака сразу подбежала к нему. Он обнял её за шею, и она спокойно легла на землю к его ногам.

Около него собрались люди. Они не понимали, что собака вдруг присмирела. Они спрашивали:

– Что ты сделал с собакой? Что ты сделал с ней? Какое ты имеешь право?!

Девочка, которую напугала собака, ушла домой. Я всё ещё сидел на плечах старика и никак не мог слезть.

Люди не знали, почему надо было усмирять собаку. Им показалось, наверно, что мальчик злой, и может, он издевается над бедной собакой, и собаку надо от него защищать.

И тут мальчик сказал:

– Не беспокойтесь, сейчас собака встанет на ноги.

– И бросится нас всех кусать? – сказал сосед.

– Я этого не позволю, – сказал мальчик. Он опять обнял собаку за шею, и она бодро поднялась на ноги.

Люди на всякий случай отошли.

Мальчик взял собаку на поводок, который подал ему хозяин собаки, она больше не бегала и никого не пугала.

А на другой день эта собака спокойно гуляла со своим хозяином. Девочка тоже гуляла и собаки совсем не боялась.

«Почему этот мальчик, а не я, вчера спас девочку от собаки? Ведь я тоже там был и всё видел. И как у мальчика всё ловко получается? И что ещё он придумает?» – размышлял я. Мне очень нравился этот мальчик.

Но чтобы поговорить с ним на равных, мне придётся ещё постараться. Мне-то с ним, конечно, интересно. Но ему-то со мной какой интерес разговаривать и время тратить.

Эх, как бы мне до него дорасти…

Высота развития человека, о которой говорил мальчик, представлялась мне, как большая лестница, и мне на неё надо залезть. Я уж как будто чувствую под ногами ступеньки лестницы. Будто они прогибаются у меня под ногами, потрескивают, вся лестница скрипит, дёргается и вот-вот упадёт, даже страшно. Вниз лучше не смотреть, а то упасть можно. Лучше вверх смотреть, видно, где лестница кончается. А куда лестница приставляется? Надо посмотреть.

И вот долез чуть не до неба – и наконец последняя ступенька. «Ну, а теперь что?» – думаю.

Вниз слезать неохота. И скучно. И вообще не стоит.

И вот как будто эта ступенька отделяется от лестницы и я на ней сижу и лечу.

Как же она может летать? С моторчиком, что ли? А кто моторчик приделал? Я, например, никакого моторчика даже не видел ни разу. Мне его и не сделать.

Но надо что-то делать. И начинать, наверно, надо с моторчика.

Летать – конечно, здорово. Летишь над всеми, сверху всё видишь. Другие пешком по земле шагают. А я летаю выше всех…

Вы, наверно, думаете, мне во сне снится?

Ничего подобного. Наяву представляется.

Во сне я и без моторчика прекрасно летаю. Что мне моторчик!

Но где же мне всё-таки моторчик взять?

Вообще-то в игрушечных машинах бывают моторчики. Я и раньше знал, да не обращал внимания.

И вот взял я свою игрушечную машину. Катал, катал. Мне нравилось, как машина сама ездит.

Ездила, ездила. И вдруг остановилась – моторчик заглох. Стал я разбирать машину. Сначала батарейку снял. Потом докопался до моторчика. Вот он. Крепко сидит и не вынимается.

Вытащил.

Вот он какой! Совсем маленькая штучка. Посмотрел на неё со всех сторон. Интересно.

Стал я машину чинить.