карлика как-то неэтично... Кто-то, возможно сам карлик, бегает по пустырю и пугает пьяные парочки. Мелкое хулиганство. Когда-нибудь его просто поймают и отшлепают. Лидочка выходит замуж или думает, что выходит. Пожелаем ей счастья...

Все было вроде расставлено и в то же время развивалось как-то не так...

Трагедия произошла на следующее утро. В девять часов позвонил следователь Пилипенко и без предисловий предложил Жарову немедленно присоединиться к бригаде.

— В чем дело?

— Убийство. Очень странное и жестокое.

— Где? — спросил Жаров и тут же подумал, что уже знает ответ.

— На Троекуровском пустыре.

10

Труп лежал метрах в ста от Лидочкиного дома, на самом краю пустыря, у посадки кустарника. Человек уткнулся лицом в землю, но Жаров сразу узнал его: это был карлик. Вот почему вчера он не застал его: по состоянию трупного окоченения эксперт Минин определил время смерти — более двадцати часов назад.

Одежда Карасика была изодрана, в дырах зияли маленькие кровавые ранки, красные, словно кричащие рты. По первому впечатлению, его насмерть закусало какое-то животное.

— Может быть, стая бродячих собак? — предположил Минин.

— Собаки? Ты точно уверен, что собаки? — спросил Пилипенко.

— А кто же, — съязвил Клюев, — коты?

— А может быть... — проговорил Жаров. — Пустырник все же существует?

Пилипенко мрачно посмотрел на него. Минин в задумчивости потирал ладонями:

— Это и вправду могут быть коты. Точно я выясню только в лаборатории.

— Те самые коты, которые живут у старушки в этом доме? — проговорил Пилипенко, оглянувшись на мрачное здание с башенкой.

Еще в машине Жаров рассказал все, что уже знал сам, — и о повешенном Пушистике, и о веревке Карасика.

— Со старушкой я тоже поговорю, — сказал следователь, — но сначала надо осмотреть комнату погибшего.

Клюев и Минин уехали вслед за труповозкой, Пилипенко и Жаров поднялись по каменной лестнице в дом.

— Как они тут живут? — пробурчал Пилипенко. — В этом кошачьем запахе... Правильно, что не вызвали собаку: она бы тут все равно ничего не унюхала.

Он с брезгливым вниманием осматривал обшарпанные стены, вдруг остановился перед дверью кладовой на площадке второго этажа и открыл ее.

— Эта ниша тут, похоже, еще с дореволюционных времен. Интересно, для чего ее использовали прежние хозяева?

— Кладовая, — сказал Жаров.

— Это сейчас она кладовая... Ага, понятно! Если на первом этаже жила прислуга и располагалась кухня... Это просто шкаф для одежды, вот оно что такое. Интересно...

Пилипенко присел на корточки.

— Что ты там увидел?

— Пыль на полу.

По некоторым одному ему известным признакам Жаров понял, что его друг увидел не только пыль...

Наконец они поднялись на последний этаж и вошли в квартиру-башенку.

11

Жаров видел то же, что и вчера, — он был последним гостем в жилище мертвеца... Пилипенко сразу шагнул в угол, где громоздились пакеты, развернул их один за другим и рассмотрел содержимое.

Это была одежда — мужская и женская, нижнее белье — колготки и трусики, две пары старых джинсов, какие-то аккуратно сложенные скатерти... Казалось, покойный Карасик промышлял тем, что лазил по пустырю, по свалке, собирал, стирал и латал то, что можно как-то продать... Нет, не этим он промышлял! — вдруг догадался Жаров и внезапно понял все, поскольку Пилипенко извлек на свет широкую круглую — из тех, что в последние годы продавались для развлечения в Хеллоуин, — маску.

Вслед за маской показался и остальной наряд Пустырника — пузатый, набитый поролоном балахон, который, наряду с обычными рукавами, имел еще две пришитые дополнительные руки с пластмассовыми растопыренными клешнями.

— Паукообразный, значит, — пробурчал Пилипенко.

И тут Жарова осенило. Он шагнул в другой угол комнаты и расчехлил «лыжи». Это было не что иное, как цирковые ходули.

— Он ведь раньше служил в цирке, мне говорили, — проговорил Жаров.

— Дослужился, — сказал Пилипенко, держа кошмарную маску на вытянутой руке.

Казалось, он смотрится в эту маску, как в зеркало: его собственное лицо настолько было искажено отвращением, что он и сам напоминал какого-то круглоглазого урода в своих темных очках а-ля Леннон. Жаров достал из кармана фотоаппарат и щелкнул следователя с трофеем в руках.

Все стало кристально ясным: Карасик сидел на крыше, откуда ему было видно то, что происходило на пустыре. Он видел, куда направилась очередная парочка, и выступал на свой промысел.

Жаров выглянул из окна кухни. Так и есть. Здесь, выше по склону, из башенки можно было спокойно спрыгнуть на склон и через заросли метельника спуститься к пустырю. Более того, была ясно видна протоптанная Карасиком тропа...

— Все это понятно, — сказал Пилипенко, выслушав соображения Жарова. — Только вот в чем вопрос. Кто убил Карасика и почему? И главное — как.

— Ну как-как? — сказал Жаров. — Просто коты отомстили за своего собрата!

— Этого не может быть, — сказал Пилипенко, зевнув.

12

Известие о гибели соседа лишило Анну Трофимовну дара речи. Казалось, она была чем-то сильно напугана.

— Что с вами, Анна Трофимовна? — спросил Жаров. — Вам очень жалко этого человека, да?

— Нет, — сдавленным шепотом ответила старушка.

Пилипенко стоял у стены, скрестив руки на груди, и молча разглядывал старинный камин, ставший вчера местом упокоения несчастного Пушистика. Анна Трофимовна пожевала губами, затем вдруг усмехнулась чему-то...

— Так ему и надо, — вдруг заявила она.

Пилипенко обернулся.

— Вы рады смерти человека только за то, что он лишил жизни вашего кота?

— Кто так поступает, тот сам нелюдь! — отрезала старушка.

— За подобные проступки законом предусматриваются более мягкие наказания, нежели смертная казнь. Например, штраф. За злостное, систематическое издевательство над животными человека можно осудить условно. За хулиганские действия — отправить подметать улицы на десять суток.

— Этот человек был ненавистен мне, и я ничуть не жалею о том, что его убили.

— Это был несчастный случай, — сказал Жаров. — На Карасика напал какой-то странный зверь.

— Или множество отнюдь не странных зверей, — задумчиво проговорил Пилипенко, бросив взгляд на диван, где возлежали, свернувшись, три разномастных котика. — Сколько у вас котов, Анна Трофимовна?

— С Пушистиком было тринадцать. Они живут в той комнате. Но мои зверушки тут ни при чем. Впрочем... Если и при чем, то что? Не будете же вы предавать суду котов?

— Трудно представить, что они организовали стаю и расправились с убийцей своего собрата, — сказал Пилипенко.

— Не просто собрата, — возразила Анна Трофимовна. — Пушистик был их вожаком — можно сказать, кошачьим царем.

Тут только Жаров заметил, что старушка держит в руках какую-то старинную книгу. Произнеся последние слова, она потрясла ею в воздухе.

«Магия Кошачьего Царя» — значилось золотыми буквами на выцветшей обложке.

Через час, когда Жаров уже сидел