Теперь снег был затоптан следами гостей, копыт и саней, но у стены всё ещё держалась неровная маленькая башенка Лиры.

— Ты понимаешь, что сделала? — спросил Каэль за спиной.

Элиана не обернулась сразу.

— Да.

— Селеста передаст каждое слово Совету.

— Тогда пусть передаст точно.

— Она передаст так, как будет выгодно роду Вейр.

— Значит, завтра нам нужно сделать так, чтобы в замке было больше правды, чем её пересказов.

Каэль подошёл ближе. В отражении окна его лицо казалось темнее, чем в зале. Усталость делала его строже, но уже не таким ледяным. Или Элиана просто слишком хотела это увидеть.

— Ты закрыла детей собой перед всеми.

— Не совсем. Я встала рядом.

— Для зала это одно и то же.

Она повернулась.

— А для детей?

Каэль не ответил.

Вот в этом молчании было больше, чем во многих его словах. Он тоже видел Лиру. Видел Риана. Видел, как они ушли не сломленными, а удержанными на ногах. И от этого, кажется, ему было почти так же страшно, как и ей.

— Я не хотела спорить с вами при гостях, — сказала Элиана. — Но если бы я промолчала, они услышали бы только Селесту.

— Ты могла позволить мне ответить.

— Могла. Но вы отвечали бы как глава рода. А им в тот миг нужен был кто-то, кто скажет не о роде, а о них.

Каэль смотрел на неё долго.

— Ты всё ещё не понимаешь, как опасно говорить против Совета вслух.

— Понимаю. Просто начинаю понимать и другое: молчание здесь не безопаснее.

Он отвёл взгляд первым.

За дверью зала стихали шаги слуг. Где-то далеко Грета уже, наверное, ворчала на посуду, гостей и судьбу. Замок возвращался к ночи, но теперь ночь была иной — наполненной тем, что нельзя будет спрятать обратно.

— Завтра, — сказал Каэль, — мы обсудим, что делать до приезда наблюдателей.

— Хорошо.

Он задержался.

— И, Элиана…

Она подняла глаза.

— Сегодня ты не использовала их доверие.

Очень странная похвала. Почти сухая, почти колкая. Но для Каэля Рейвара, который ещё вчера был обязан сомневаться, это было больше, чем она ожидала.

— Я стараюсь, — сказала она тихо.

— Я вижу.

Он ушёл, оставив после себя не тепло и не мир, а нечто более хрупкое: возможность.

Элиана вернулась в северную башню поздно. Нисса уже ждала её с распущенными волосами и сонными глазами, но, увидев лицо госпожи, ничего не спросила. Только помогла расстегнуть платье, подала домашнюю шаль и поставила на стол чашку горячего ягодного напитка.

— Дети спят? — спросила Элиана.

— Госпожа Лира уснула быстро, — ответила Нисса. — Господин Риан сказал, что не спит и будет думать.

— И?

— Через пять минут уснул в кресле у её кровати. Марта перенесла плед и укрыла обоих.

Элиана устало улыбнулась.

— Конечно, он не спал.

— Совсем не спал, — серьёзно согласилась Нисса.

После её ухода Элиана ещё долго сидела у стола. Деревянный дракончик смотрел на неё своей смешной упрямой мордой. Рядом лежали списки для Совета, план замка, заметки о детском крыле и платье, которое Дорн предлагал надеть на официальную встречу. Всё это казалось важным, но далеким.

Главным был взгляд Лиры.

И взгляд Риана.

Утром первый пришёл именно он.

Не вошёл, разумеется. Просто постучал в дверь северной башни особым коротким стуком: два раза, пауза, один. Как Марта стучала в восточное крыло.

Элиана открыла сама.

Риан стоял на пороге в обычной тёмной рубашке, с растрёпанными волосами и лицом человека, который заранее приготовил десять причин пожалеть о своём поступке. За его спиной никого не было. Ни Марты, ни Лиры, ни Каэля.

— Доброе утро, — сказала Элиана.

Он нахмурился.

— Вы не должны сразу открывать. Надо спрашивать, кто.

— Ты прав. Я ошиблась.

Риан моргнул.

— Просто так признаёте?

— А надо спорить?

— Взрослые обычно спорят.

— Я могу поспорить, если тебе так спокойнее.

Он подозрительно посмотрел на неё, но уголок губ дрогнул. Почти незаметно.

— Не надо.

— Хорошо. Кто там?

— Уже поздно.

— Тогда в следующий раз сделаю правильно.

Он потоптался на месте. Элиана не звала его внутрь. Помнила: её покои — не его безопасное место. Пока нет. Может быть, никогда. Ему нужно было самому выбрать расстояние.

— Лира сказала… — начал он и тут же нахмурился ещё сильнее. — Нет. Не Лира. Я сам решил.

— Хорошо.

— Вы вчера сказали про будущее рода.

— Сказала.

— Вы это правда думали? Или потому что гости смотрели?

Элиана прислонилась плечом к косяку.

— Правда думала.

— Вы не знаете нашу силу.

— Не знаю.

— Не знаете, что бывает.

— Не знаю.

— Тогда откуда знаете, что мы не ошибка?

Вопрос был сказан жёстко. Но под жёсткостью была не злость. Там было ожидание ответа, от которого многое зависело.

Элиана опустилась на корточки, чтобы не смотреть сверху.

— Потому что дети не бывают ошибкой только из-за того, что взрослые не понимают, как с ними быть.

Риан долго молчал.

— А если мы правда опасные?

— Тогда вам нужны правила. Люди, которые не пугают. Место, где можно учиться не прятаться от самих себя. Но это всё равно не делает вас ошибкой.

Он прищурился.

— Вы говорите как Марта, только длиннее.

— Марта умнее меня. Она говорит короче.

На этот раз Риан почти улыбнулся, но тут же спрятал улыбку.

— Я хочу кое-что показать.

Элиана не двинулась.

— Мне?

— Не вам. То есть… вам. Но не потому, что я верю.

— Конечно.

— И вы не расскажете отцу.

— Риан.

Он сразу стал холоднее.

— Я так и знал.

— Я не могу обещать молчать о том, что может навредить тебе или Лире. Но могу обещать другое: я не стану рассказывать за вашей спиной. Если мне придётся сказать Каэлю, я сначала скажу тебе.

Мальчик сжал губы.

— Он запретит.

— Возможно.

— Тогда вы не пойдёте?

Элиана посмотрела на коридор. По правилам — нет. По запрету Каэля — тем более нет. Но Риан пришёл сам. Впервые. Не за защитой сестры, не с обвинением, не с проверкой Лиры. С предложением показать что-то важное.

Если она сейчас откажется из страха перед Каэлем, мальчик услышит: взрослые снова выбирают удобное молчание.

— Мы возьмём Марту, — сказала она.

— Нет.

— Тогда Терен будет знать, куда мы пошли.

— Нет!

Он испугался так резко, что Элиана поняла: место действительно тайное. И, возможно, единственное, где дети чувствовали себя свободными.

— Хорошо, — сказала она мягче. — Тогда условие: дверь останется не запертой. И если я увижу, что там небезопасно, мы уйдём. Не потому, что я хочу забрать твою тайну. Потому что тайна не должна ломать вам шею.

Риан насупился.

— Мы не маленькие.

— Вы семь зим.

— Это почти восемь.

— Почти восемь