— очень почтенный возраст.

— Вы смеётесь?

— Немного.

Он смотрел на неё с подозрением ещё пару секунд, потом буркнул:

— Ладно. Только тихо.

Тайный путь начинался не в восточном крыле, как ожидала Элиана, а за старой галереей портретов. Риан шёл впереди уверенно, но всё время оглядывался, проверяя, не шумит ли она. Элиана старалась наступать мягко, хотя длинная юбка цеплялась за ступени, а замок будто специально подсовывал под ноги скрипучие доски.

У узкой ниши с портретом женщины в чёрном платье Риан остановился.

— Не смотрите на неё.

— Почему?

— Она ябеда.

Элиана посмотрела на портрет невольно. Суровая дама с длинным носом смотрела так, будто действительно собиралась донести на всех, кто проходит мимо.

— Понятно. Извините, леди ябеда.

Риан резко обернулся. Несколько секунд смотрел на Элиану так, будто не мог решить, допустимо ли смеяться над предком. Потом тихо прыснул и тут же зажал рот ладонью.

Звук был короткий, сдавленный, но настоящий.

От него в коридоре стало светлее.

За портретом оказалась узкая дверца. Риан нажал на резной завиток рамы, и створка поддалась. Внутри была лестница — крутая, деревянная, пыльная, ведущая вверх.

Элиана посмотрела на ступени.

— Вы сюда часто ходите?

— Иногда.

— Лира тоже?

— Я сначала проверяю.

Конечно, проверяет.

— Риан, это очень высокая лестница.

— Вы обещали не запрещать сразу.

— Я не запрещаю. Я думаю, как сделать так, чтобы вы не сорвались.

— Мы не срываемся.

— Пока.

Он фыркнул.

— Вы как отец.

— Это плохо?

Риан задумался.

— Смотря когда.

Наверх они поднимались медленно. Элиана держалась за стену и думала о том, как объяснит Каэлю, если он сейчас появится внизу. Правды хватит на половину гнева: сын сам привёл её. Вторая половина гнева будет заслуженной: она пошла.

Но чем выше они поднимались, тем сильнее ей хотелось увидеть место, куда дети прячут себя настоящих.

Чердак оказался под самой крышей северо-восточной башни. Низкий, тёплый от труб, с маленьким круглым окном, через которое виднелись снежные вершины и кусок серого неба. Пол был застелен старыми коврами. В углу стояли ящики, на них — деревянные фигурки, камешки, обрывки ткани, сломанный кораблик, несколько книг и стопки рисунков.

Много рисунков.

Гораздо больше, чем в игровой.

Лира была уже там.

Она сидела на ковре у окна и держала на коленях толстую папку из перевязанной ткани. Увидев Элиану, девочка вскочила.

— Риан!

— Она не расскажет, — быстро сказал он. — То есть расскажет, если мы тут шею сломаем. Но мы не сломаем.

Лира посмотрела на Элиану.

— Вы пришли.

— Риан позвал.

— А если папа узнает?

— Я скажу ему, что пришла по приглашению и что лестнице нужны перила.

Риан закатил глаза.

— Я говорил.

Лира вдруг улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

И это было, пожалуй, самое живое, что Элиана видела за все дни.

— Покажем? — спросила девочка брата.

Риан сел рядом с папкой и долго развязывал узел, хотя мог справиться быстрее. Ему нужно было время. Элиана не торопила.

В папке были мечты.

Не просто рисунки. Целый спрятанный мир.

На первом листе — замок Рейвар, но не холодный и высокий, а тёплый, с распахнутыми окнами и огнями в каждой башне. Во дворе дети лепили снежных драконов. На другом — Риан с деревянным мечом стоял рядом с огромным чёрным драконом. На третьем — Лира сидела у стола с коробкой красок, и вокруг её листа летали маленькие золотые птицы. Дальше — зимний сад, старая игровая, лошадка Риана с целым ухом, смешной кривокрылый дракончик, которого Элиана сразу узнала, хотя дети его ещё не получали.

Она осторожно коснулась края листа.

— Вы его видели?

Лира покраснела.

— Нисса рассказала. И я подумала, как он выглядит.

— Похож.

— Правда?

— Очень.

Риан буркнул:

— У настоящего дракона крылья не такие кривые.

— А у этого характер, — сказала Лира.

— Характер крылья не держит.

— Зато держит хвост.

Элиана не выдержала и тихо рассмеялась.

Дети замолчали.

Она тут же остановилась.

— Простите.

Лира посмотрела на неё внимательно.

— Вы смеётесь не зло.

— Нет.

— Раньше вы смеялись, когда кто-то ошибался.

Элиана опустила взгляд.

— Я постараюсь больше так не делать.

Риан перевернул лист резче, чем нужно.

— Вот это не смотрите долго.

Разумеется, Элиана посмотрела.

На рисунке были две маленькие фигуры с крыльями. Не человеческими и не драконьими полностью — полупрозрачными, словно тень за плечами. Крылья у Лиры были светлые, золотистые, с тонкими линиями. У Риана — тёмные, неровные, будто сделанные из дыма и ночи. Над ними висел знак Совета, похожий на сеть.

— Это мы, — сказала Лира очень тихо. — Когда внутри шумит.

Элиана не сразу поняла.

— Шумит?

Риан пожал плечом, делая вид, что ему всё равно.

— Когда злишься. Или когда страшно. Или когда все смотрят. Внутри будто… крыло хочет раскрыться, а места нет.

Лира кивнула.

— У меня оно рисует. У Риана — стучит.

— Где стучит?

Мальчик насторожился.

Элиана быстро добавила:

— Не отвечай, если не хочешь.

Он помолчал.

— В руках. В спине. Иногда в окнах.

Окна, которые пошли трещинами.

Элиана медленно села на ковёр напротив них. Не на ящик, не выше. На один уровень.

— Вам кто-нибудь объяснял, что с этим делать?

Дети переглянулись.

— Не злиться, — сказал Риан.

— Не бояться, — сказала Лира.

— Не шуметь, — добавил он.

— Не рисовать странное.

— Не спорить.

— Не показывать.

Они перечисляли правила так привычно, что Элиане стало холодно.

Столько запретов. И ни одного настоящего объяснения.

— А что помогает? — спросила она.

Дети замолчали.

— Не что запрещают, а что помогает. Риан, когда внутри стучит, что делает легче?

Он насупился.

— Не знаю.

— Подумай.

— Я держу Лиру за руку.

Лира тут же опустила глаза.

Элиана кивнула.

— Хорошо. А ещё?

— Считаю камни в стене. Или буквы. Или шаги.

— Значит, тебе помогают вещи, которые можно считать. Порядок.

Риан посмотрел на неё настороженно.

— Может быть.

— Лира?

Девочка перебирала край папки.

— Я рисую дверь.

— Почему дверь?

— Потому что её можно открыть. Или закрыть.

Как просто. И как страшно.

— Значит, тебе помогает выбирать, где граница.

Лира задумалась.

— Наверное.

Элиана посмотрела на рисунки, на крылья, на спрятанные мечты, на детей, которых взрослые называли нестабильными, опасными, неудобными. И впервые ясно поняла: их сила не была бедой. Она была языком, которому никто не научил их слов. Риан сдерживал бурю через счёт и защиту. Лира выпускала страх через рисунки. Их не нужно было ломать под правила Совета. Им нужны были свои правила. Тёплые, понятные, честные.

— Вы не опасные, — сказала она.

Риан сразу ощетинился.

— Вы не знаете.

— Я не говорю, что с силой можно делать всё что угодно. Я говорю, что опасно не то, что