одолевали сомнения: если «трамплины» редко порождают артефакты, то как я могу быть уверена, что меня не поднимут на смех, стоит только заикнуться о непонятной фиговине, которую я приняла за ценное приобретение? Но я понятия не имела, насколько опасен этот предмет. Да, я видела, какие манипуляции Веселый произвел с находкой на месте сработавшей «птичьей карусели», и постаралась так же аккуратно поместить свой хабар в покрытую слоем свинца ячейку. Достаточно ли этого? А вдруг я сейчас облучаюсь, как из пулемета? Так что выбора у меня не оставалось. Я вытащила ящичек из рюкзака, осторожно подняла крышку и развернула так, чтобы содержимое было видно всем.

«Как это возможно?!» – примерно такое выражение возникло одновременно на трех лицах.

– Твою мать! – чертыхнулся сквозь зубы Чек. – Серьезно?!

– Это что, «медуза»?! – вытаращился Веселый. – Как так-то?!

– Ты где его раздобыла? – поборов изумление, полюбопытствовал Волк.

– Нашла, – стушевавшись, ответила я. – Утром. Он просто лежал в том самом «трамплине».

Сталкеры переглянулись.

– «Просто» ничего не происходит, – уверенно заявил Сотников.

– Первый артефакт, – одобрительно произнес Чек. – Поздравляю! Сталкером становишься, – добавил он, хлопнув меня по плечу.

– Да брось! – скривился Волк. – Просто новичкам везет.

– «Просто» ничего не происходит! – комично копируя менторские интонации вояки, повторил Веселый фразу, сказанную Сотниковым парой секунд раньше, и вдруг расхохотался. Смеялся Никита долго, взахлеб, схватившись за живот. А когда по хмурому выражению лица Волка стало понятно, что тот сейчас Никите вмажет, Веселый с трудом выдавил из себя: – А прикиньте, если бы она нашла не «медузу», а «лунный свет»! Понимаете, да? Она нашла бы «лунный свет»! – И снова зашелся в приступе хохота.

Глава 12

День близился к завершению, мы уже были на полпути к базе.

Почему-то вспомнился момент, когда я отчетливо поняла, что больше не смогу заниматься оперативно-следственной работой. Казалось бы, ничего смертельного. Трудятся же люди в других сферах! Например, можно выучиться на бухгалтера. Или устроиться в киоск возле метро продавать цветы. Или… От калейдоскопа возникающих в воображении картинок мне тогда натурально поплохело. Нет. Я, конечно, могу тешить себя какими угодно иллюзиями, вот только по-настоящему на своем месте я была только там, откуда меня вынудили уйти. Я не смогу быть другой и вести себя по-другому. Безусловно, если жизнь заставит – и ассенизатором работать пойдешь. В конце концов, когда понадобилось – я согласилась, пусть и временно, кашеварить и мыть посуду в «Ста градах». И если уж начистоту – я готова еще месяц так работать, чтобы потом еще разок выйти на маршрут…

Волк остановился слишком резко, а я, погруженная в свои мысли, не заметила и влетела в спину сталкера, точно в бетонную стену. Уже открыла рот для извинений, однако вояка даже не обернулся. Я выглянула из-за его плеча: нам навстречу шли пятеро. С расстояния в сотню шагов трудновато было разобрать, кто они, но отчего-то неприятно кольнуло страхом: вновь накатили воспоминания о бандитах, убивших Виктора.

– И чего остановились? – хмыкнул Веселый, глядя на приближающуюся группу. – Негоже демонстрировать страх, когда тебя уже заметили и разминуться не выйдет.

– Пошли, – напряженно проговорил Волк.

Через минуту я смогла разглядеть тех двоих, с которыми накануне познакомилась в баре: Ферзь и Прицел вышагивали чуть впереди. Вся их группа была вооружена.

– «Нас будет трое, из которых один раненый, и в придачу юноша, почти ребенок, а скажут… скажут, что нас было четверо», – непонятно выразился Чек, и только потом я сообразила, что он процитировал Дюма – тот фрагмент из «Трех мушкетеров», когда героям предстоит сразиться с превосходящими их числом гвардейцами кардинала. Только с чего это Чек взял, что нам придется драться?

– Какие люди! – издалека заговорил Ферзь. – Гуляете?

– Гуляем, – кивнул Волк, держа руку на ФН. – А вы каким судьбами?

– А мы встречаем с прогулки, – расплылся в улыбке Ферзь. – Хорошие родители всегда встречают с прогулки своих детей, верно? Ай, нет, не всегда – кое-кто давно уже свою дочку из детского садика не забирает.

Я сглотнула.

– Ты че несешь? – нахмурился вояка.

– Волчара, не тупи! – благодушно отмахнулся Ферзь. – К вам, мужики, у нас никаких вопросов. А вот к Дерзкой…

– Доберемся до базы – задашь свои вопросы. – В голосе Волка послышались металлические ноты.

– Э, нет. Я и так уже двое суток потерял по твоей милости.

Я услышала, как за моей спиной Веселый и Чек снимают «калаши» с предохранителей.

– Она не знает, где Мунлайт, – отрезал Волк.

– Не беда, – пожал плечами Ферзь. – Слух о том, что его дочь у меня, разлетится быстро. Он сам меня и найдет. Ты ведь тоже в этом заинтересована, Дерзкая, правда? – И он повел стволом.

Это действие сработало как команда «На старт!»: сталкеры с обеих сторон вскинули оружие и уже выцеливали друг друга, готовые стрелять. Только я стояла, как дура, с опущенными руками, потому что совершенно не ожидала такого поворота событий. И получалось так, что только от меня зависит, как эти самые события станут развиваться дальше. «Расклад перед боем не наш», как пел Владимир Семенович. Сомневаюсь, что мне понравится быть заложницей у этих ушлепков. Сомневаюсь и в том, что Мунлайт ринется меня спасать, узнав, что я в плену у отморозков, которые как раз и будут ждать его появления. Но, может, все обойдется, как-то образуется. Зато не приходилось сомневаться в том, что сейчас в случае перестрелки у моих товарищей шансов куда меньше. Готова ли я к тому, чтобы пожертвовать Веселым? Или Чеком? Или Сотниковым? Или всеми ими?

– Хорошо, хорошо! Я пойду с вами! – крикнула я из-за спины Волка.

– Заткнись! – выплюнул тот. – Никуда ты с ними не пойдешь!

– Придется, Дим, – возразила я вполголоса. – Не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал.

– Сейчас распла́чусь! – издевательски протянул Ферзь.

Я проскользнула мимо Сотникова и услышала позади чертыхание Чека и досадливый стон Веселого. Я развела руки в стороны – дескать, вот она я! – и заняла самую оптимальную в данном случае позицию, максимально перекрывая линии огня. Теперь эти придурки стрелять не посмеют, опасаясь задеть меня. Вот только я их недооценила: двое крайних тут же сделали по шагу влево и вправо, возвращая моих товарищей в зону поражения. Кожа покрылась мурашками, когда Ферзь цапнул меня за запястье и, продолжая держать автомат направленным на Волка, потянул меня назад, за спины своим корешам.

Выстрел прозвучал громом среди хмурого неба – и не успела еще кровь брызнуть из пробитой глазницы Прицела, как второй выстрел снес переносицу другому отморозку. Затем меня едва не оглушил автоматный грохот и свист пуль со всех сторон, но продолжалось