тихо произнес я. Голос мой был ровным, как поверхность замерзшего озера. — Просто делай свою работу. Не выходи.

Я не спеша поднялся, бросил ветошь на верстак и вышел навстречу Семёну, на ходу вытирая руки, перегораживая ему путь в самих воротах.

— Гена, какие люди! — Семён оскалился ленивой ухмылкой, облокотившись на капот своей «Камри». — Ты что, в натуре не наигрался? Первый гараж у тебя весело горел — неужто забыл? А тут, смотрю, развернулся. Баннер повесил, камерки расставил… Даже работничка подобрал из наших отказников. Серьёзный бизнесмен, мать твою.

Интерфейс работал на пике, выхватывая каждое микродвижение его зрачков, каждый лишний вдох. Я видел то, чего Семён старательно избегал показывать: под этой маской вальяжного хищника не было реального намерения бить прямо сейчас. Он прощупывал почву.

— Семён, у меня всё по закону, — ответил я. Голос Гены звучал непривычно твердо, в нем прорезались интонации Макса — холодные и сухие, не оставляющие места для паники. — ИП открыто, касса зарегистрирована, ОКВЭД соответствует. Если хочешь машину проверить — заезжай в очередь. Диагностика — две тысячи. Для старых знакомых скидок нет.

Наступила тишина, прерываемая только лязгом железа о железо где-то в боксе. В ауре Семёна на мгновение проскочила фиолетовая искра — чистое, незамутненное удивление. Он ждал чего угодно: лепета оправданий, дрожащих коленей и отведенного взгляда. Но получил сухой деловой ответ. И этот сбой в сценарии явно выбил его из колеи.

— У тебя неделя, Петров, — Семён выпрямился, убирая руки в карманы куртки. Ленивая улыбка исчезла, сменившись привычной маской угрозы. — Сам закроешься — и мы в расчёте. С дедулькой твоим, хозяином бокса, мы сами перетрем, он быстро всё поймет. Не закроешься — пеняй на себя.

Он сделал полшага ко мне, понизив голос до хриплого шепота:

— И смотри, чтоб работник твой в гараже не ночевал. А то, знаешь, проводка в Серпухове старая, мало ли что коротнет…

В интерфейсе полыхнул багровый сполох — прямая отсылка к смерти Лёхи Курочкина. Семён ударил по самому больному, рассчитывая на мгновенную детонацию.

Я промолчал, продолжая смотреть ему прямо в переносицу. Семён, не дождавшись реакции, сплюнул на замлю, сел в машину и рванул с места, оставив после себя сизый дым и густой запах дешевого одеколона. В воздухе еще долго висело ржавое пятно его агрессии.

Толян подошел ко мне, едва удерживая ключ в трясущихся руках.

— Ген… я же говорил. Он сделает. Я знаю его, он людей калечил, когда те поперек шли. Это не понты, Гена. Это приговор.

В его интерфейсе пульсировал такой густой страх, что он грозил превратиться в паническую атаку. Толя был готов бросить всё и бежать, лишь бы не видеть больше эту черную «Камри».

Я повернулся к нему и взял обеими руками за плечи

— Толя, посмотри на меня, — я дождался, пока он поднимет глаза. — Я тебя не брошу. Мы работаем в правовом поле. У нас камеры, у нас договор с охраной. Семён — просто шестёрка, цепной пес на коротком поводке. За ним стоит Дроздов, а Дроздов — трус. Он боится света больше, чем мы — его поджогов. Трусов побеждают не кулаками, Толя. Их побеждают системой. Просто верь мне. В этот раз я буду готов.

Толя долго всматривался в моё лицо, пытаясь найти там привычную неуверенность, которая была бы у такого как Гена. Не нашел. Он медленно кивнул и вернулся к машине, хотя движения его оставались скованными.

Как только эхо мотора Семёна стихло, я достал телефон и набрал номер ЧОП «Щит».

— Это Петров, бокс «Диагност». Усильте пост ночного дежурства, начиная с этой минуты. Проверьте тревожную кнопку. Да, оплату по двойному тарифу подтверждаю.

Закончив разговор, я проверил все четыре камеры. Видео шло в облако без задержек. Диктофон под столом был активен — весь наш разговор с Семёном теперь был зафиксирован в цифре.

* * *

Вечером, уже дома, я набрал Валерию. Она сбросила звонок почти сразу, но тут же прилетело сообщение: «Прости, совещание. Я в Париже. Что-то случилось?»

Я быстро набрал ответ: «Лер, есть на примете толковый адвокат по уголовке? Чтобы зубастый и со связями».

Через минуту пришел контакт с короткой подписью: «Ройтман Герман Аркадьевич. Скажешь, что от меня. Он лучший. Потом расскажешь, во что ты вляпался?»

«Спасибо, выручила. Обсудим», — ответил я.

Короткий поиск в сети подтвердил слова Леры. Герман Аркадьевич — пятьдесят два года, сухой, поджарый мужчина с цепким взглядом хищной птицы на фото. Список выигранных дел впечатлял. Я набрал номер.

— Слушаю, — голос адвоката был лишен эмоций.

— Герман Аркадьевич? Здравствуйте. Я от Валерии. Есть проблема с местным депутатом и его силовым блоком. Попытка вымогательства и угрозы поджога бизнеса.

Я вкратце описал ситуацию, упоминая Семёна и историю с первым гаражом. Адвокат слушал молча, не перебивая, только пару раз уточнил детали по техническим записям.

— Значит так, — произнес он после долгой паузы. — Записи с камер и аудио с диктофона — сейчас ваш главный актив. Ни одного байта не стирать. Я подготовлю шаблон заявления в полицию и параллельно — жалобу в прокуратуру на бездействие органов по первому пожару. Мы заведем это дело в правовое русло так глубоко, что они там задохнутся. Если они полезут снова — у нас будет готов пакет документов, который разнесет их в суде.

— Герман Аркадьевич, — я сделал небольшую паузу. — Мне нужна не просто защита. Мне нужна шумиха.

— Я понял вас, — в голосе адвоката впервые проскользнула тень интереса. — Начните с того, что есть, фиксируйте каждое их движение. Остальное мы устроим. Я знаю Дроздова, наслышан. Он любит тишину, вот мы ему и устроим настоящий концерт.

Я положил телефон на стол и подошел к окну. Серпухов тонул в сумерках. Дроздов думал, что играет с таксистом, который случайно выжил. Он еще не понял, что в его песочницу зашел человек, который привык покупать таких депутатов на завтрак. И на этот раз правила буду диктовать я.

Глава 13

Следующие два дня превратились в лихорадочный, выматывающий марафон. Я превращал гараж в крепость, но не в ту, что строится из камня и стали, а в современный цифровой бункер. Моя защита основывалась не на крепости засова, а на неопровержимости данных. Я еще раз перепроверил все четыре камеры. Заходил в интерфейс через ноутбук, зумировал картинку и ловил фокус. Ночной режим должен был работать идеально, без зерна и засветов от уличного фонаря. В облако поток шел ровно, задержка составляла всего пару секунд.

В какой-то момент, изучая