иглой страха. Лепёхин знал, чья контора «Драйв-Сервис». Он понимал, на кого я принес материал, и это понимание вызывало у него физический дискомфорт.

— Послушайте, гражданин Петров… — Лепёхин лениво перекладывал бумажки. — Ну, покушение… Бензин же не вспыхнул? Ущерба нет. Может, пацан просто пошутил? Или мимо проходил и матюгальника ЧОПа испугался… Дело-то хлопотное, пока экспертизу назначим, пока то да сё…

Я наклонился к нему, понизив голос до вкрадчивого шепота. В этом моменте не осталось ничего от Гены-таксиста. Только ледяной расчет Макса.

— Товарищ майор, я понимаю, что вам не хочется портить отношения с депутатом. Но давайте начистоту. Копия этой записи уже лежит в облаке, доступ к которому есть у моего адвоката, Германа Аркадьевича Ройтмана. Вторая копия через полчаса будет у журналистов «Серпухов Онлайн». Если в установленный законом срок дело не будет возбуждено, это видео улетит во все паблики Подмосковья. Двести тысяч просмотров за вечер, я вам гарантирую, товарищ майор. Как думаете, проверка из области приедет к вам в тот же день или подождет до утра?

Майор побледнел. Его ледяная игла страха мгновенно разрослась до размеров айсберга, заполнив всё пространство вокруг него. Он быстро, почти судорожно, шлёпнул штамп о принятии на мой экземпляр.

— Заявление принято, — буркнул он, пряча глаза. — О ходе проверки вас уведомят в установленном порядке. Свободны.

Я вышел на крыльцо отделения и глубоко вдохнул морозный воздух. Телефон в кармане завибрировал.

— Заявление ушло? — Ройтман был краток.

— Да, штамп получил. Майор Лепёхин дергается, но бумагу взял.

— Прекрасно. Жалоба в прокуратуру на бездействие по факту вашего первого пожара уже зарегистрирована. Мы берем их в клещи, Геннадий. Теперь им придется либо работать, либо тонуть вместе с Дроздовым.

Глава 14

Три дня — ровно столько понадобилось системе, чтобы переварить первый кусок доказательств и выплюнуть его обратно в виде наручников. Все это время я жил в режиме взведенного курка. Спал урывками, чутко прислушиваясь к каждому шороху за дверью.

Толян работал молча. Его движения стали дергаными, он то и дело оглядывался на ворота, а в его интерфейсе ледяная игла страха сменилась мутной и серой взвесью ожидания. Он не верил в правосудие. Он ждал огня. Но вместо искр в наш двор прилетел звонок от Панкратова.

— Взяли, Гена, — голос Сереги в трубке вибрировал от плохо скрытого азарта. — Взяли твоего Лосева. Прямо на смене в «Драйв-Сервисе», когда он пытался фильтр на «Газели» открутить. Говорят, парень так побледнел, что цветом сравнялся со стеной. Опера его под белы ручки и в воронок.

Я слушал его, чувствуя, как свинцовый обруч, сжимавший грудь последние дни, наконец-то дает трещину.

— И что дальше? — я коснулся холодного металла верстака, пытаясь заземлиться.

— А дальше классика, — Панкратов коротко хмыкнул. — Пацан оказался не из титана. Десяти минут в кабинете следака хватило, чтобы он запел соловьем. Сдал Семёна со всеми потрохами. Рассказал и про канистру, и про «Гранту», и про то, как ему пообещали «закрыть долги», если он твой бокс в костер превратит. Сейчас Семена ищут, но тот, говорят, в бега подался или отсиживается где-то. Но это уже не важно. Главное — дело сдвинулось с места.

Я положил телефон на стол и посмотрел на Толяна. Тот замер с масляным фильтром в руках, внимательно смотря на меня.

— Взяли поджигателя, Толя. Он во всем признался. Семен теперь в розыске.

Механик медленно выдохнул. Его плечи, до этого поднятые к самым ушам, наконец-то опустились. В интерфейсе Толи серая мгла начала рассеиваться, уступая место робким, прозрачно-голубым бликам облегчения. Он не сказал ни слова, просто кивнул и с каким-то остервенением вогнал ключ в пазы.

* * *

На следующее утро Серпухов проснулся под новости во всех пабликов. Анна Игоревна не подвела. Статья в «Ока-инфо» вышла под заголовком, от которого у местных чиновников наверняка случился приступ изжоги: «Бензиновые девяностые: депутатский бизнес или криминальный террор?».

Я сидел на своем привычном ящике, пролистывая ленты новостей. Текст был хлестким, злым и удивительно точным. Анна не просто описала ночную попытку поджога, она вытащила на свет историю с моим первым сгоревшим гаражом, связав все ниточки в один тугой узел, затянутый на шее Дроздова. Фотография испуганного Лосева в наручниках на фоне вывески «Драйв-Сервис» была лучшим визуальным доказательством.

«Ну что, Олег Константинович, как вам такая слава?» — подумал я, чувствуя, как на губах появляется усмешка. — «Тишина, которую вы так любили, закончилась. Теперь каждый ваш шаг будет под микроскопом.»

Реакция города последовала незамедлительно. К обеду мимо нашего бокса медленно проехала та самая черная «Камри» Семена. Но на этот раз в ней сидел не вальяжный хозяин жизни, а какой-то помятый мужик, который старался не смотреть в сторону «Диагноста». Аура вокруг машины была пропитана фиолетовым диссонансом — ложь и растерянность смешались в один грязный коктейль.

А потом началось то, что я называл «голосованием колесами».

Дорога к «Драйв-Сервису» опустела. Я видел это через камеры и слышал от заезжавших клиентов. Люди, привлеченные шумихой, начали брезгливо обходить стороной заведение, где охранники по ночам подрабатывают поджигателями. Зато у наших ворот выстроилась очередь.

К вечеру в бокс заехал мужик на подержанном «Пассате». Он долго мялся у входа, оглядывая наши стены, а потом подошел к верстаку.

— Слышь, мужики… — он поскреб затылок. — Я тут в «Драйве» обслуживался два года. А сегодня почитал газету и как-то… неприятно стало. Посмотрите ходовую? Мне там насчитали замену всех рычагов, говорят — в хлам. А я вот теперь сомневаюсь.

Я жестом пригласил его к подъемнику. Обходя и делая вид, что внимательно осматриваю авто, сам же обратился к интерфейсу. Сфокусировал взгляд на передней подвеске «Фольксвагена». Желтое мерцание было едва заметным.

— Толя, — я указал рукой, — глянь левый сайлентблок. Остальное — в идеале.

Толян, уже привыкший к моему «чутью», молча выполнил команду. Спустя минуту он выпрямился, вытирая руки ветошью.

— Один сайлент под замену, мужик. Пятьсот рублей деталь, столько же работа. Рычаги у тебя родные и еще столько же пройдут. Тебя просто хотели раздеть на тридцать косарей.

Мужик замер. Его интерфейс вспыхнул ослепительным сапфировым светом — смесью ярости на обманщиков и огромной, искренней благодарности к нам.

— Вот ведь суки… — тихо выдохнул он. — Спасибо, парни. Теперь я только к вам. И всем своим в гаражном кооперативе скажу.

Когда он уехал, я вышел на порог гаража.

Я чувствовал, как внутри меня Макс раскладывает воображаемую шахматную доску. Фигуры больше не стояли в глухой обороне. Мы перешли в наступление.

* * *

Я сидел перед