за моё ухо. Движение простое, почти будничное, но я становлюсь почти невменяемой.

Судорожно втягиваю воздух через сжатые зубы.

— Уверена, вы справитесь.

— А вот я не уверен. Может быть, оставите мне что-нибудь?

— Что?

Вместо ответа Градский обхватывает ладонью мой затылок и целует. Не так, как ночью. Однако одним лишь этим поцелуем словно подтверждает, что вчерашнее не было ошибкой.

— Вот теперь мне будет легче, — выдыхает шёпотом мне на ухо.

Краснею от пяток до самых корней волос!

— Андрей, мне... Мне правда пора… Такси ждёт.

— Отпустите такси, — он тянется к комоду, сгребает ключи от машины и вкладывает их в мою ладонь, сжимая пальцы поверх металла. — Так будет удобнее и быстрей. Пользуйтесь в своих нуждах.

— Спасибо, — лепечу едва слышно.

Разворачиваюсь и буквально выбегаю из дома. Спина горит от его взгляда.

Отпускаю такси, сажусь за руль припаркованной у дома машины и выруливаю со двора, бросая взгляды на поместье в зеркало заднего вида. Всю дорогу до города пытаюсь убедить себя в том, что всё под контролем.

Он взрослый мужчина. Я взрослая женщина. Пара невинных поцелуев ничего не меняют.

Но они, чёрт возьми, меняют всё!

И если я не хочу неприятностей на свою и без того несчастную задницу, то мне следует немедленно это прекратить. Да. Немедленно. То есть, сразу по возвращению в поместье Градских.

Однако...

Господи, как же хорошо оказаться просто женщиной в руках мужчины. Без всяких ролей и ярлыков. Быть нежной и хрупкой, маленькой и беззащитной в руках кого-то сильного, неуязвимого, непобедимого.

Я совершенно забыла это чувство. Думала, что никогда уже не испытаю его вновь, ведь способность любить мужчину умерла вместе с моим мужем, но Андрей каким-то волшебным образом вновь и вновь заставляет меня краснеть, смущаться и испытывать почти болезненные, но оттого ещё более приятные реакции в теле.

Он заставляет меня просто чувствовать.

Паркуюсь у своего дома.

— Мам! — Открываю дверь ключом и вхожу в квартиру.

В груди тревожно немного, как и всякий раз, когда я сюда возвращаюсь. Всякий раз мне страшно, что за эту неделю с мамой могли произойти какие-то изменения, которых я могла не заметить по телефону. Что, если бросить её было ошибкой? Что, если она совсем расквасилась без моего присмотра? А если я ошиблась насчёт Тамары, и та лишь претворялась заботливой и милой, а на деле оказалась психопаткой или просто холодной равнодушной стервой?

Уже с порога замечаю странности: на комоде целые нагромождения каких-то пластиковых горшков, пакетов с землёй и маленьких кустиков в одноразовых стаканчиках. По квартире разносится аромат чего-то сладкого, запеченного.

— Вера! — Выходит мама и, раскинув широко руки, сгребает меня в объятия.

— Привет! Я тут в магазин заехала… Чем у нас так пахнет?

— Мы с Тамарой пирог печём к твоему возвращению, — улыбается мама, а я рассматриваю её придирчиво.

Румяная, довольная. И свою привычную домашнюю футболку заменила на старенькое, но симпатичное платье. Тронутые сединой волосы в косу собрала.

— Мам, ты прекрасно выглядишь, — не могу сдержать удивления.

— Бегали с утра в магазин, яйца кончились.

— Ты тоже ходила? — Хмурюсь с подозрением.

Мама вообще после постановки диагноза из дома почти перестала выходить. До больницы и обратно — её максимум. Надо же…

— Верочка, здравствуйте, — выплывает из кухни Тамара, — а вы как раз вовремя, пирог почти готов. Проходите скорей, будем чай пить.

Скидываю пальто, передаю маме пакет с её любимыми вкусняшками.

— А что это за земля тут?

— Мы с Тамарой помидоры садить будем. И не только.

— Осенью?

— Это овощи для подоконника, растут круглый год. — Улыбается Тамара и суёт мне под нос стаканчик с крепким росточком. — Урожай, конечно, не большой, но так приятно иногда порадовать себя салатом из свежих овощей, выращенных собственными руками.

— Ого… Здорово. Но постарайтесь держать себя в руках, дамы, а то я в следующий раз приеду, а вы корову завели.

Дамы хихикают, под руки уводят меня на кухню и усаживают пить чай. После мы все вместе занимаемся посадками — укладываем землю по стаканчикам, рассыпаем семена, а уже зелёные расточки пикируем по отдельным тарам.

День пролетает незаметно. Мы много разговариваем, обнимаемся с мамой, делимся последними сплетнями и новостями, смеёмся. И на короткие мгновения, прошибающие тело разрядом тока, я забываю о тяжёлой реальности. Мне вдруг кажется, что всё снова как прежде. Что там, в поместье, меня ждёт моя дочь, которую я никогда не теряла, и мой муж, который не погибал под колёсами поезда. А мама здорова и полна сил.

Вечером готовим ужин, а ровно в семь в дверь звонят.

Иду открывать.

Глава 29

Вера

Лида вваливается в квартиру вихрем. Тонкая-звонкая — как мама всегда про неё говорила. Длиннющие ноги в кожаных ботфортах, мягкая шубка, светлое каре безупречно уложено. В руках какие-то пакеты, коробки.

— Вот она, беглянка моя! — Лида прижимает меня к себе. Пахнет от неё морозом и крепким кофе. — Господи, я уже начала забывать, как ты выглядишь! Совсем потерялась у этих Градских.

— Не преувеличивай, — фыркаю. Однако не могу отрицать факта, что с появлением Лиды атмосфера везде словно становится легче. — Заходи давай, ужин готов.

— Ужин? — Лида облизывается. — Я вас так люблю! А буду ещё сильней любить, если накормите. Клянусь, со вчерашнего вечера ничего не ела.

Через десять минут мы уже сидим за столом. Лида распаковывает принесённые презенты.

— Это для вас, — передаёт маме. — Тут витамины хорошие, мне один клиент подогнал. Он их возит из Германии. И вот, чай успокаивающий, не магазинский, а нормальный, человеческий. Вере не давайте, ей нужно немножко нервничать, чтобы не расслаблялась.

— У нас Вера и так не расслабляется, — вздыхает мама. — Всё время бежит куда-то, несётся.

— Что поделать? Жизнь такая. Зато теперь в хорошей семье работает. — Переводит взгляд на меня, прищуривается. — Как там Градский, Верусь?

— Нормально, — выдавливаю после паузы.

— Ох, — мечтательно вздыхает мама, — видный мужчина. Эффектный. Заходил он тут однажды, так у нас весь подъезд гудел ещё три дня.

Щёки вспыхивают. Лида ухмыляется.

— Марина Анатольевна, вы не представляете, сколько девочек у меня в агентстве готовы душу продать за этого видного мужчину. Сейчас вообще,