Его брови сошлись на переносице, образовав жесткую складку. В глазах, еще секунду назад затуманенных страстью, вспыхнуло неподдельное недоумение.

— О чем ты говоришь, Тесса? — голос Ридгара прозвучал глухо, с легкой хрипотцой. Он не отстранился, но его рука на моем бедре замерла, перестав выписывать сводящие с ума узоры. — Какая связь? Ты жива, потому что я тебя защищаю. Потому что ты сильная.

Я нервно облизнула пересохшие губы. Сердце колотилось о ребра, как птица, попавшая в силки. Я ступала на тонкий лед, и один неверный шаг мог стоить мне не просто супружеской ссоры, а жизни. Но молчать в такой ситуации нельзя. Логика — вот мое оружие. Единственное, что работало в этом безумном мире магии и ядов.

— Послушай меня, — я накрыла его ладонь своей, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. — Давай посмотрим фактам в лицо. Без эмоций. Без страсти. Оценим сухую статистику.

Он хмыкнул, но не перебил. Хороший знак.

— Изольда. Элина. Ровена, — я произносила имена его мертвых жен медленно, давая ему вспомнить каждую из них. — Все они были твоими женами в полном смысле этого слова. Консумация брака происходила сразу после свадьбы. И что случалось потом? Череда случайностей. Нелепых, смертельных случайностей. Как скоро они начинали происходить?

Ридгар напрягся. Я чувствовала, как его мышцы под моей рукой превратились в камень. Желваки на его скулах заходили ходуном.

— Это не имеет значения, — процедил он сквозь зубы. — Они погибли, и уже не важно, что сыграло в этом роль. Проклятие, злой рок или несчастный случай.

— Именно! — я подалась вперед, заглядывая ему в глаза. — Не важно, что сыграло решающую роль. Но спусковой механизм, запустивший действие проклятия или злого рока, запустился именно после близости. Что, если объединение нашей энергии и тел, дает сигналу команду «фас»?

В комнате повисла вязкая тишина, нарушаемая лишь треском свечей и нашим неровным дыханием. Ридгар смотрел на меня так, словно пытался прочесть мысли, вскрыть черепную коробку и увидеть, что там происходит на самом деле.

А там царил хаос. Я блефовала. Точнее, я использовала полуправду. Я почти знала, что дело в яде, проклятых свечах и удушающей «заботе» свекрови, но мне требовалось время. Время, чтобы доказать это. И чтобы выжить.

— Это бред, — наконец выдохнул он, резко отстраняясь и садясь на краю кровати. Он провел ладонями по лицу, стирая остатки сна и желания. — Ты просто боишься. Женские страхи, суеверия служанок…

— Я жива уже неделю, Ридгар! — присела рядом, при этом сохраняя дистанцию. — Неделю! В замке, где жены умирают быстрее, чем вянут цветы в вазах. Я хожу, дышу, командую твоими слугами. И единственное отличие меня от них — в том, что ты еще не спал со мной. Разве это не аргумент?

Он резко повернул голову. В его глазах полыхнул гнев. Не на меня — на ситуацию, на собственное бессилие перед лицом невидимого врага.

— Ты думаешь, я не способен защитить собственную женщину? — прорычал он так грозно, что у меня мурашки побежали по спине. — Считаешь, я позволю какой-то мистической дряни забрать тебя? Я — барон Териньяк! Я управляю землей, чувствую металл под толщей скал! Неужели ты считаешь, что я не справлюсь с этим?

— Ты не справился трижды, — жестоко припечатала я. — Прости, но это правда. Ты не смог защитить их. Почему ты так уверен, что сможешь защитить меня? Если мы ляжем в эту постель и дадим проклятию то, чего оно ждет, где гарантия, что завтра я не поскользнусь на лестнице? Или на меня не упадет очередной шкаф?

Он вскочил на ноги. Резко, порывисто, игнорируя боль в боку. Прошелся по комнате, напоминая загнанного в клетку тигра. Его обнаженный торс блестел в свете огня, тени играли на перекатах мышц.

— Значит, ты предлагаешь жить с тобой как с сестрой? — он развернулся ко мне, зло сверкая глазами. — Спать в одной постели, чувствовать твой запах, видеть тебя каждый день и не сметь прикоснуться? Ты это предлагаешь?

— Я предлагаю подождать, — обхватила себя руками за плечи, чувствуя, как меня начинает бить озноб. — Разобраться. Найти причину. Ридгар, я не хочу умирать. Я слишком люблю жизнь. И, возможно, начинаю слишком сильно привязываться к тебе. Не хочу рисковать всем ради одной ночи удовольствия.

Эти слова, кажется, немного остудили его пыл. Он замер, глядя на меня уже мягче. Но в глубине его зрачков все еще тлел темный, тяжелый огонь неудовлетворенности.

— Нет никакого проклятия, Тесса, — произнес он устало, подходя к окну и опираясь руками о подоконник. — Есть злой умысел. Есть враги. Есть неудачи. Проклятие не убивает жен за супружеский долг. Это сказки для крестьян.

— Тогда объясни мне, — я решилась задать главный вопрос, осознав, что Ридгара не переубедить. — Кто такая Мариса?

Глава 29

Спина барона окаменела. Воздух в комнате, казалось, мгновенно вымерз, несмотря на горящий камин. Ридгар медленно обернулся. Его лицо превратилось в маску — непроницаемую, жесткую, лишенную всяких эмоций. Только глаза потемнели, сделавшись почти черными, как бездна старой шахты.

— Где ты услышала это имя? — спросил помертвевшим голосом.

— Ты звал ее, — я не отвела взгляда, хотя мне хотелось сбежать, спрятаться от его пронзительных глаз под одеяло. — Когда был в бреду. Когда я чистила твою рану, а ты горел в лихорадке. Ты звал Марису, Ридгар. Не меня.

Его губы сжались в тонкую линию. Я видела, как дернулась жилка на его шее.

— Я бредил. Это ничего не значит, — отрезал он. — Лихорадка играет с разумом злые шутки.

— В бреду люди говорят правду, — парировала я. — Ту правду, которую прячут глубоко внутри. Кто она? Твоя любовница? Невеста? Почему ты не хочешь о ней говорить? Чего опасаешься?

— Я ничего не боюсь, — он шагнул ко мне, и я отпрянула. От него исходила волна подавляющей, тяжелой силы. — Я просто не желаю ворошить прошлое. Мариса не имеет никакого отношения к нам с тобой.

— Имеет, если ты зовешь ее вместо меня, — вырвалось у меня с обидой, которой я сама от себя не ожидала.

Ревность? Серьезно, Таня? Ты ревнуешь?

Ридгар остановился у края кровати. Он смотрел на меня сверху вниз,