Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Сволочь!
Ридгар загнал меня в ловушку. Изящную и жестокую. Он заставлял меня признать поражение. Заставлял меня вслух озвучить то, что я пыталась скрыть даже от самой себя.
Я смотрела на его губы, на шрам над бровью, на пульсирующую жилку на шее. Я чувствовала пустоту внутри, которую мог заполнить только он. И страх смерти отступил перед жаждой жизни.
— Я хочу тебя, — прошептала я срывающимся голосом. — Ридгар… Пожалуйста.
Он улыбнулся — хищно, довольно, но в то же время с какой-то невероятной нежностью.
— Как пожелает моя леди.
промокод 29eBWlvC
То, что последовало дальше, не имело ничего общего с супружеским долгом. Наше единение напоминало бурю, столкновение двух стихий — земли и… Чего? Моей алхимии? Моего огня?
Он был везде. Его руки, его губы, его тело. Ласковый, напористый, требовательный. До невозможности, до боли. Ридгар не спешил, как и обещал, растягивая каждое прикосновение, доводя меня до исступления. Он целовал каждый шрам на моей душе, каждое сомнение, выжигая их своим жаром.
Когда он вошел в меня, я вскрикнула — не от боли, а от чувства заполненности, от ощущения правильности происходящего. Словно недостающий элемент наконец-то встал на свое место в сложной формуле.
Мы двигались в едином ритме, древнем, как этот мир. Я царапала его спину, кусала его плечи, шептала его имя, забыв про все свои принципы и страхи. Я сама искала его губы, сама прижимала его к себе, требуя больше, глубже, сильнее.
И когда мир взорвался вспышками сверхновых перед глазами, когда меня выгнуло дугой в его руках, я поняла одну страшную вещь: я пропала. Я не просто отдала ему тело. Я отдала ему часть себя, которую уже не смогу забрать обратно.
Глава 31
Тишина вернулась в комнату медленно, словно оседающая пыль после обвала. Только наше дыхание, тяжелое и сбивчивое, нарушало покой.
Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, чувствуя, как сердце постепенно замедляет бешеный ритм. Тело ныло приятной, сладкой усталостью. Каждая клеточка вибрировала, наполненная странной, незнакомой энергией.
И тут меня накрыло раздражение. Злое, кусачее раздражение на саму себя и на него.
Он победил. Сломал мою оборону, заставил умолять и наслаждаться. И теперь растянулся рядом, довольный, как кот, обожравшийся сметаны.
Я повернула голову. Ридгар лежал на спине, закинув руку за голову, и смотрел в потолок. На его лице блуждала та самая самодовольная улыбка, которую мне хотелось стереть чем-нибудь тяжелым.
— Ну и? — буркнула я, натягивая на себя одеяло до самого подбородка. — Ты доволен? Удовлетворил свои амбиции завоевателя?
Он повернулся ко мне, лениво, грациозно. Протянул руку и намотал прядь моих волос на палец.
— Более чем, — промурлыкал он. — А ты? Разве у тебя есть причины жаловаться, жена? По-моему, ты кричала громче меня.
Я вспыхнула, чувствуя, как щеки заливает краска. Вот гад! Напоминать об этом сейчас — низко.
— Это… Это физиология, — попыталась я оправдаться. — Реакция организма на стимуляцию. Это ничего не значит.
Ридгар рассмеялся, и в его глазах заплясали бесенята.
— Физиология… Какие умные слова ты знаешь. Называй как хочешь, Тесса. Но факт остается фактом: мы идеально подходим друг другу. И теперь ты моя. По-настоящему.
Он придвинулся ближе, обнимая меня поверх одеяла, прижимая к своему горячему боку. Я хотела отпихнуть его, хотела сказать что-нибудь язвительное, но сил сопротивляться не осталось. Да и желания, если честно, тоже.
— Спи, — скомандовал он, целуя меня в макушку. — Завтра будет трудный день. Я поеду в шахты, проверять завалы. А тебе предстоит осваивать роль полноценной хозяйки.
Я фыркнула, но не отодвинулась. В его объятиях было тепло. И безопасно. Страшная мысль о том, что я могу не проснуться утром, мелькнула и исчезла. Если проклятие существует, то оно, должно быть, очень глупое, раз решит убить меня после такого.
Я закрыла глаза, вдыхая его запах. Ладно, барон. Ты выиграл битву. Но война еще не закончена. Завтра я поеду в город. И я выясню правду, чего бы мне это ни стоило. Если ты думаешь, что одной жаркой ночи достаточно, чтобы я забыла о Марисе, об отравленных свечах и о твоей безумной мамаше — ты глубоко ошибаешься.
Но это будет завтра. А сейчас… сейчас я позволю себе эту слабость — просто побыть женщиной в руках сильного мужчины.
Утро ворвалось в спальню нагло, бесцеремонно, полоснув по глазам ярким солнечным лучом, пробившимся сквозь неплотно задернутые шторы. Я потянулась, чувствуя, как каждая мышца в теле отзывается сладкой, тягучей болью, и тут же замерла. Воспоминания о вчерашней ночи обрушились лавиной, погребая под собой остатки сна.
Постель рядом пустовала. Простыни были сбиты, подушка хранила вмятину от его головы, но Ридгар уже ушел. Сбежал в шахты, к своим камням и завалам, оставив меня разбираться с хаосом в собственной голове и теле.
Я провела рукой по прохладной ткани, где еще недавно лежало его горячее тело. Глупая, наивная идиотка. Обещала себе держаться, выторговать время, а в итоге растаяла, как кусок масла на раскаленной сковороде, стоило ему проявить немного настойчивости и ласки.
— Ненавижу, — прошептала в пустоту, но слова прозвучали фальшиво.
Тело помнило каждое прикосновение. Помнило животный жар и бешеный ритм, от которого перехватывало дыхание. Он не просто взял свое право, он заставил меня хотеть этого права. Заставил признать, что химия между нами сильнее доводов рассудка. И это бесило меня больше всего.
— Доброе утро, миледи, — дверь скрипнула, и в щель просунулась кудрявая голова Лотти. — Барон уехал на рассвете. Велел не будить вас до полудня.
— Я уже не сплю, — рывком поднявшись на кровати, я откинула одеяло. Стыд обжег щеки, когда заметила красноречивые пятна на белье и синяк на бедре — след его пальцев. — Готовь ванну, Лотти. И прикажи заложить экипаж. Мы едем в город.
— В город? — служанка округлила глаза. — Но барон велел вам отдыхать…
— Барон управляет шахтами, а здесь я хозяйка, — осадила служанку, вставая и накидывая халат. Ноги слегка дрожали. — Мне нужно купить ткани. Специи. И еще кое-что по мелочи. Собирайся, ты едешь со мной.
Я не собиралась сидеть в замке и ждать, пока «заботливая» свекровь подсыплет мне очередную порцию яда в утренний чай. Ридгар получил доказательство моей «живучести», теперь мне нужны были
